Спрятавшись в коконе из драконьих крыльев, я обняла его за торс руками и прижалась к его груди щекой. Под плотной курткой громко бухало мужское сердце, заглушая все звуки, с трудом доносившиеся из-за моего живого убежища.
А затем вдруг пропустило удар и мое сердечко, когда его ладонь пробралась через им же воздвигнутый барьер и легла мне на голову, перебирая локоны. Еще крепче прижав к его груди.
Все, Велма, будет хорошо, твердила я, как заклинание. И тогда, когда жеребец перешел на более медленный шаг. И когда рядом раздался мужской бас.
Ни щелки не появилось в моем коконе. Он спрятал меня ото всех. И в этот момент я была рада даже такому проявлению заботы обо мне. А может, это всего лишь проявление его собственнического инстинкта. Да какая мне разница? Я же не замуж за него собираюсь.
Несколько раз он пускал коня в галоп, затем переходил на медленный шаг, снова с кем-то разговаривал. Случайные ли это были попутчики, или может, ради погони за мной, он отстал от своего обоза?
Я слишком устала от всего, что случилось со мной за последнее время, а особенно в этот день.
У меня не было сил ни думать, ни прислушиваться к разговорам. Несколько раз я проваливалась в сон, ощущая при этом, как его рука придерживала меня, не давая сползти и упасть. И отпускала меня, когда я просыпалась. Несколько раз я попыталась отодвинуть край крыла и выглянуть наружу, но крылья еще плотнее смыкались надо мною. А один раз меня даже шлепнули ниже талии. Такой прозрачный намек я поняла сразу, и попытки высунуть свой пятачок наружу прекратила.
Не знаю, как долго мы пробыли в седле. Я с трудом уже понимала, где сон, а где явь. Кажется, он велел разложить шатер в стороне от обоза. И приказал приготовить горячую воду.
— И кушать, — подала свой голос я и опять засопела, пристроив свои ладошки под щекой.
Кажется, он смеялся. Равно как смеялся и кто-то еще, оказавшийся очень уж близко возле нас.
— Эй, поздороваться не хочешь? — этот ""кто-то"" щелкнул меня по носу.
А я только поглубже зарылась в куртку, ставшую за этот длинный день мне родной.
А потом я недовольно бурчала, когда мой кокон улетучился и ночной прохладный воздух скользнул по ногам, когда сильные руки оторвали меня от такого теплого тела.
— Ты смотри-ка, вцепилась, словно клещ, — надо мной смеялись.
Но было это как-то совсем не зло. А может, это все причуды сна?
А потом, когда меня несли на руках, я вдруг приоткрыла сонные глаза и увидела перед собой Урласа.
