Меня поставили перед большим зеркалом, взявшимся невесть откуда. Убрав с моего тела последние капельки влаги мягким полотенцем, мадам и ее девушки отошли в сторону, довольно улыбаясь. Они так же, как и я, не сводили взгляда с моего отражения.
Чем там они меня умащивали, не знаю. Но волосы мои лежали на плечах не дикой, бесконтрольной гривой, а мягкими покладистыми локонами, отливавшими в свете заходящего солнца золотом. Золотом, там гармонировавшим с изумрудами моих глаз. Аккуратные брови и реснички потемнели, подчеркивая мой взгляд.
Я даже дотронулась пальчиком до своих губ и посмотрела на кончик пальца — никакой краски не было, но они были такими яркими и…пухлыми.
— Как вы это сделали? — восторженно прошептала я, рассматривая свою кожу, сиявшую, словно розовый перламутр.
Куда только делся мой загар?
— Да сущие пустяки! — чванливо ответила мадам, закатывая глазки, — Всего лишь отмыли как следует.
Ой, можно подумать, что до этого я была грязнулей!
Но возмущенная отповедь не успела вырваться. Потому что в этот момент я перевела взгляд с нежных жемчужин своей груди на то место, где когда-то был рыжий треугольник.
— Какого ччччертаааа?!!!
Ни единой волосинки, ни полупрозрачного пушка не прикрывало больше мое женское достоинство!
Я переводила взгляд с девственно чистой, как у младенца ""киски"" на снисходительно улыбавшуюся мадам.
— Да как вы посмели?! — я развернулась и сделала к ней шаг.
Девушки отступили назад, а мадам все еще пялилась на меня.
— Кто вам позволил обрить меня?! — я встряхнула руками и на концах моих пальцев зажглись огоньки.
— Никто вас не брил, госпожа, — догадавшись, что ею не довольны, мадам сделала шаг назад. — Это особое масло! После него ни один волосок не вырастет еще целый год.
— Что-о-о-о?! — взревела я лютым зверем и выпустила в нее первую молнию…
Глава 17. Облом
Олих был зол, как черт.
Этот день не задался еще с самого утра. Вернее, даже с ночи."
"Рассчитывая на горячее свидание, он терпел весь день. Разыгравшееся не на шутку воображение не давало ему покоя.
А когда добрался уже поздно ночью до своего шатра, обнаружил, что ведьма его продинамила. Не по своей воле, конечно. После тех сетей, из которых он ее вызволил, она еще долго будет болеть. И даже так вовремя оказанная им помощь не особенно поможет. Вся надежда у него была на Урласа, в совершенстве владевшем магией. Но при мысли, что тот будет касаться его ведьмочки, глухая ярость закипала в нем. Он уже свое получил от нее. А теперь его, Олиха, черед.
