На его зов тотчас появились вооруженные до зубов воины, окружили шатер и встали по периметру лагеря.
У орков были не очень хорошие слух и обоняние. Но зрение было такое, что парящего в облаках сокола рассмотрят в мельчайших подробностях. Присмотревшись к происходящему, она поняла, что небольшой отряд воинов под предводительством Урласа собирается отправляться по ее следам. Ждать приближающуюся облаву она не собиралась, тем более, что уже увидела все, что хотела увидеть. Сквозь такую армию ей к рыжей не пробиться, так что придется придумать что-то другое.
Огромная орка неслышной тенью исчезла в лесу.
***Сжавшись в комочек в углу постели и завернувшись с головой в одеяло, я тихо вытирала слезы. Как же мне было стыдно! Стыдно за то, что орала, словно кошка, под руками совершенно чужого мне мужчины. Стыдно потому, что позволила наблюдать за этим своему насильнику. Как долго он стоял? Как много видел?! Ведь я совершенно не смотрела по сторонам. Просто безрассудно отдалась тем рукам, словно какая-то распутница.
Ненавидела. Ненавидела этого Олиха за то, что убедил согласиться на этот договор. Ненавидела Урласа за то, что не собирался оставить меня в покое. Ненавидела себя за то, что позволила это сделать с собой. И за то, что он честно исполнял свои обязательства по договору. Он меня не обидел, не сделал больно. А даже наоборот. И ведь не убежишь теперь — договор скреплен и подтвержден. Причем обоюдоостро.
Презираю себя за то, что такая слабая. Такая податливая. За то, что вздрагиваю от каждого шороха.
Я слышу шорох, тихий стук и плеск льющейся воды. Даже сквозь одеяло до меня доносится тонкий аромат цветов, насыпанных в чан с водой. Как же я презираю себя за то, что все слуги уже знают о том, что произошло на поляне. И наверное, презирают меня. Распутная ведьма. Так будут звать меня в спину. Поза глаза. Как пережить мне эти два месяца?
Тихо прогнулась постель, а я при этом еще сильнее сжалась.
— Госпожа, — зовет тихий голос.
Осторожно дергают за одеяло. Не отпущу. Не отдам!
— Госпожа, не плачьте.
— Совершенно неожиданно этот голос полон сочувствия. — Повелитель с братом уехали. Больше не нужно бояться.
Снова потянули за одеяло.
— Давайте, вы сами помоетесь? А я побуду у входа, чтобы Вас не потревожили.
Служанка все же не оставила меня одну надолго. А вскоре пришла с широким мягким полотенцем, заботливо вытерев им меня. Тут же накинула на меня нежный мятного цвета пеньюар. О таком роскошном наряде раньше я могла только мечтать.
