Но все не так! Хочу так, как было раньше!
— Попроси, — опять шепчет Олих, едва касаясь своими губами моих. Я тянусь за поцелуем, но он отодвигается. Совсем чуть-чуть. Не бросая, но что-то требуя от меня. Что?!!
— Проси, Велма, — рычит, не выдерживая мне в губы.
Урлас дует прохладным выдохом мне в лоно. Как ноет и крутит от этого внизу! Подаюсь бедрами вперед.
— Пожалуйста, — прошу. — Пожалуйста.
Его губы возле моих, я дышу его дыханием.
— Хочешь, Велма? Попроси!
— Хочу! Хочу! Пожалуйста!
Резко вскакивает и почти бросает меня на Урласа.
Не заметила, не почувствовала, когда они поднялись, когда остались без одежды. Я на руках у Урласа, обняв его ногами за талию. Не понимаю, что происходит. Он держит, направляя меня за ягодицы. Олих прижимается сзади. Его горячая головка ткнулась в лоно, словно пробуя меня на вкус, а затем одним резким движением входит на всю длину. Ору, не от боли, нет! И откидываюсь на него. Урлас крепко держит за ягодицы. Не давая увильнуть или двинуться без разрешения. Его горячий член трется и шлепает меня по животу, пока Олих неистово вбивается в мое лоно.
Забываю дышать, когда внутри все вспыхивает и я бьюсь в конвульсиях оргазма. Горячая лава извергается в меня. Мгновение, и один член уступает место другому. Рычит, врывается в меня, вышибая дух и звезды перед глазами второй. И содрогается, впиваясь поцелуем в мои губы.
Позже я буду ненавидеть себя, что сдалась. И билась в экстазе, как они того и добивались. И буду проклинать их за то, что не смогу обвинить их в насилии.
Сама просила. Нет, не просто просила — а молила.
Но это будет позже. А сейчас я изможденно засыпаю в их ласковых руках, пока они обмывают мое залюбленное тело в теплой душистой воде, заворачивают меня в мягкое полотенце. Укладывают, заботливо укрывая, в постель. Один гладит меня по волосам и мягко целует в уже закрытые от неги и усталости глаза. Другой невесомо оглаживает спину, попу, бедра.
— Спокойной ночи, Велма…
— Не скучай, детка…
Глава 22. Драконы, будь они не ладны
Я проснулась еще затемно.
То ли после общения с… не хочу даже вспоминать их имена, у меня кровь все еще в ушах стучала. То ли просто невероятно обострился слух. Но мне казалось, будто вокруг что-то шуршит, скребется.
Я выглянула на улицу — тишина. Только охранники темной тенью ходят вокруг лагеря. Приподняла в сторону шкуры, лежащие на полу. Земля, как земля. Даже под матрас заглянула. Ни-че-го.
А в ушах все равно что-то шуршит, тюкает. Совершенно ясно, что я так долго не выдержу.
