Похоже, из этого дурдома ""Драконы и солнышко"" есть только один выход: договор, портал, свобода.
Бесконечными были спуски и подъемы, лестницы и марши. Запомнить дорогу даже не пыталась. Да и зачем?
Дверь в полутемном коридоре отворилась, и мы оказались в покоях, убранных не менее богато, чем те, в которых я провела несколько дней. Олих швырнул меня на кровать. Вернулся и с грохотом закрыл на засов дверь.
Я ожидала увидеть на его лице все, что угодно. И злость, и ярость, и презрение.
Но не хитренькую улыбку.
— Как ты думаешь, сейчас будут дверь высаживать, тебя спасать?
Но никто не спешил ни дверь высаживать, ни меня спасать.
Если и был план у Кейдена разозлить Олиха, то он с треском провалился.
Он медленно расстегнул одну пуговицу на рукаве рубашки. Потянулся ко второму рукаву.
— Мне кажется, ты должна извиниться. За побег. И за то, что оказалась в покоях брата.
Вот тут я уже разозлилась. А ведь прав был его братец — хватит быть жертвой! Хотите драйва, драконы? Вы его получите!
Я перевернулась со спины и встала на четвереньки.
Не спуская с него глаз, поползла к краю кровати. Безумно мешало длинное платье, опутывая ноги и замедляя мое движение. Почему-то я вдруг почувствовала себя дикой кошкой. Только рыка и искр от шерсти не хватало. Что-то в моем взгляде заставило и его замереть. Олих застыл на месте, так и не расстегнув вторую пуговицу. Только медленно приподнимавшаяся бровь говорила о том, что он не превратился в памятник.
И вот я, наконец, спускаю ноги на пол. Его скулы заиграли.
По всему видно, что он удивлен и насторожен.
Что, дракон, боишься, что я молниями шарахну? Я легко стряхнула кистями рук и на кончиках пальцев зажглись, заискрились огоньки. Я могу побаловать тебя огоньком. Но не буду. Не в этот раз. Послушные моей воле, молнии исчезли.
Дракон уже близко, я вижу, как пульсируют его зрачки. Черные, как самая глухая ночь. Я улавливаю его запах, его дыхание.
Медленно протягиваю к нему руки, опуская глаза, и расстегиваю ту самую пуговицу, о которой он совершенно забыл.
Я тебе покоряюсь, дракон, — говорит моя опущенная вниз голова. А то, что творится в моей душе, сверкает в моих глазах, ему видеть не надо.
Рукава расстегнуты, я поднимаю свои руки к его вороту и берусь за верхнюю пуговку. Но перед тем я не удержалась и положила руку ему на грудь. Едва ухмыльнулась, почувствовав, как он дрогнул. Как неистово бьется его сердце. Волнуешься, дракон?
Я подняла на него глаза и перестала дышать, утонула в темном ониксе его глаз.
