Я извиваюсь, нашпиленная на его неподвижный член, словно мартовская кошка.
Поднимаю на него взгляд и вижу отражение своего безумия в его глазах. Они такие завораживающие, неверящие. Тянусь к нему в попытке поцеловать, но мужские руки вдруг совсем не нежно впиваются в ягодицы, резко тянут на себя, соединяя наши тела.
Меня потряхивает от возбуждения, еще несколько мгновений — и я взорвусь прямо так, в позе пришпиленной к бархату бабочке. Мое сердце стучит в особом ритме, его сердце вторит мне, сбивая с толка, сводя с ума.
Я сейчас совершенно не в состоянии думать.
Зарываюсь пальцами в черные пряди, вцепилась в его волосы, заставляя смотреть глаза в глаза. До чего же он красивый, этот хищник! Дух захватывает!
Я непроизвольно облизываю иссушенные губы, повожу бедрами, остро ощущая внутри раскаленный стержень, сжимаю его мышцами.
— Ведьма, — его рык касается лишь края моего сознания, потому что я почти в отключке. Это нереально! Это не правильно! Я должна быть холодной и неприступной. Но я продолжаю дрожать от одного его присутствия, поджимая пальцы на ногах.
И вдруг, когда я уже была готова сдаться, он вонзается меня, заставляя заорать от сладостной боли, начинает двигаться в бешеном ритме, безжалостно насаживая меня на разгоряченную плоть. Я выгибаюсь дугой, трясусь, словно в припадке, и захлебываюсь стоном. Потому что сдержаться совершенно невозможно. Резкие, до боли его движения внутри меня, и нежные поцелуи в уголки губ, закрытые трепещущие глаза. Невероятная смесь первобытной страсти и головокружительной нежности.
Он взрывается вместе со мной. Его рык и мой протяжный стон.
Я довольна и полна нежности. Не открывая глаз, перебираю пряди его волос, пальчиками поглаживаю губы, скулы, неожиданно колючий подбородок. И восхищена волшебными, совершенно изумительными руками, которые нежно ласкают уставшее тело."
"Слышу тихий стук в дверь. Сквозь закрытые веки обращаю туда свой взор. За дверью — сияющая возбужденными протуберанцами аура мужчины и черные, словно дыры татуировки.
Урлас. Еще один тихий стук. Олих лишь недовольно, едва заметно фыркнул и развернул меня к себе спиной. Обхватил руками, прижался пахом к моему заду, набросил на нас шелковую простыню и уткнулся носом в мою макушку.
Я вздохнула, убаюкиваемая в его руках, вижу, как растворяется в темноте аура Урласа.
— Спи, рыжик. А завтра расскажешь мне о своих мужчинах.
— Ага, щасссс, — подумала я, проваливаясь в сон. Или, все же, прошипела вслух?
Глава 31.
