Уже смеркается, но я свечи не зажигаю.
— Мам, а почему мы в темноте? — спрашивает Эрик и потирает глаза.
— Чтобы все думали, что нас нет дома.
Такая себе защита, конечно. Если дракон вздумает ввалиться к нам, как я смогу отбиться? Никак.
Укладываю удивленного Эрика спать и он шепчет:
— Это из-за той злой тети, которая хочет нас прогнать?"
"— Да, — отвечаю неопределенно и целую сына в макушку.
Устроившись у себя, прижимаю руку ко лбу. Это какое-то безумие, честно.
Самое смешное, что я даже не узнаю мужа, если столкнусь с ним лицом к лицу.
Во снах все слишком зловеще и мутно — полные гневным блеском глаза, чернеющий на фоне окна профиль, очертания скульптурного подбородка. Все эти черты я вижу по отдельности, а сложить в единый образ не могу.
Да и можно ли доверять снам?
В общем, я просто не узнаю мужа. И как его, интересно, зовут? Коварная Лилия мне этого не сообщила и Эрик сейчас на фамилии Кайен.
Яростно тру лоб и кусаю губы. А потом меня озаряет светлая мысль.
Мне удалось сильно изменить внешность Лилии.
Она была полной и неуклюжей, густые брови угрюмо сходились на переносице, но я хорошо поработала над новым обликом и сейчас красотка.
Есть ли шанс, что и муж меня не признает?
Ночью почти не сплю, все жду, что к нам станут ломиться люди лорда дракона. Но ничего подобного не происходит и под утро мне удается даже немного забыться сном.
Встаю с первыми лучами солнца и варю кашу Эрику. Малыш сонный, не понимает, зачем мы так рано поднялись.
— Нам нужно уезжать, — объясняю и ободряюще улыбаюсь ему.
Соседи у нас отвратительные, с радостью меня сдадут, если дракон поманит золотой монетой. Хорошо, я переехала в это захолустье уже после преображения и полной меня здесь никогда не видели.
Нет, дракон не сможет найти меня по описанию внешности.
А если учует⁈
Пугаюсь внезапной мысли и ставлю перед Эриком керамическую мисочку. Кидаю в пшенную кашу кусочек сливочного масла и отбрасываю ненужные мысли. Если бы мог, давно бы учуял.
Эрик погружает в горячую кашу деревянную ложку, а я сажусь напротив и думаю — имею ли я право отнимать у него отца? Но самой попасть в руки незнакомого мужчины страшно.
Вдруг Лилия не врала и он правда моральный урод? Что послужило причиной их ссоры? Ох, если не скроюсь, отдуваться придется мне.
— Мам, а ты кашу не будешь? — спрашивает Эрик.
— Я хлебом перекушу, сынок, — отвечаю, но не тороплю мальчика. Пусть спокойно поест.
Вожу пальцами по грубой рогожке, что у нас вместо скатерти, и прикидываю.
