Беглец

В коридоре оказалось людно, и всем было назначено на одно и то же время. Эффективность выше всяческих похвал. Или наниматель решил протащить будущих работников еще и через психологический прессинг? Если так, то не на того напал. Россиян очередями не напугать. А уж сколько ему пришлось посидеть в них по всяким там поликлиникам – и вовсе песня.

Примерно за год до того, как на его пути оказался вербовщик, он попал в аварию. Что тогда творилось на трассе, он даже вспоминать не хотел, пусть и помнил все в деталях. Иные счастливцы сознание теряли, их так в забытьи и доставляли в больницу.

Он же оставался в памяти.

До сих пор в деталях помнил, как сотрудник МЧС подбадривал его матерком и выпиливал из покореженного кузова. Как в голове отчего-то бились мысли о том, что эдак ему теперь машину не восстановить. И ведь никогда не отличался скупостью, да и экономить не умел. Но вот поди ж ты. При смерти, а все туда же.

Выжить-то он выжил, но ему удалили одну почку, селезенку, желчный пузырь, пару-тройку метров кишок, половину желудка.

Потерял он и обе ноги. Руки… Работать ими было проблематично. Мало того что левая не гнулась в локтевом суставе, а правая начала сохнуть, так еще и пальцев на обеих осталось только пять.

Словом, разделало его, как бог черепаху. Пенсию, конечно, назначили. Причем пять лет нужно было подтверждать инвалидность, а только после этого можно получить бессрочную. Ему, обрубку. Идиотизм какой-то. Параллельно – непрекращающиеся проблемы со здоровьем.

Пенсия – курам на смех.

Работник из него никакой. Покатил на кресле к оживленному перекрестку милостыню просить. По первости так скрежетал зубами, что едва не истер их в порошок. Но потом попривык. А что тут поделать? Такова цена одиночества. Позаботиться о нем некому, только если за отдельную плату. Нет, соседи, конечно, не бросали, но и помогали лишь время от времени. У них и своих забот полон рот.

Вот на том перекрестке его вербовщик и приметил. Предложил кардинально изменить жизнь. Андрей к тому моменту еще не свыкся до конца с тем, что стал побираться, вот и согласился.

Хотя, признаться, в то, что его могут поставить на ноги, откровенно не верил. Но дальше так уже не мог. Все чаще и чаще его стали посещать мысли о самоубийстве.

Как оказалось, зря не верил. Вот он, стоит, подпирая плечом стенку, и посматривает на остальных флегматичным взглядом. Да еще и планы строит."

"Очередь двигалась медленно. Одни задерживались в кабинете не больше минуты, другие подольше.