Беглянка. Дорога к счастью

Белов неопределенно пожал плечами и с легкостью выдержал проникновенный взгляд. Ничего не скрывал, его намерения были чисты и искренни, как и желание вернуться на работу к профессору.

Евгений Сергеевич, наконец, удовлетворенно кивнул, выпустил его руку, и Саша направился к двери.

***

Взбудораженная последними событиями, Татьяна не могла ни о чем думать, кроме них. Еще и ночной сон никак не шел из головы. Так хотелось еще хотя бы раз переместиться в эту иллюзию, вновь ощутить те прекрасные эмоции, что та подарила, но это было невозможно.

Отчаяние, словно ласковая кошка, терлось у ног и требовало решительных действий.

Неясные силуэты преследовали весь день, не желали уходить из головы и не давали сосредоточиться. Они словно искали выход, и Таня сдалась. Отложила рабочий планшет в сторону и вышла из комнаты. Поднявшись по лестнице, свернула в левое крыло дома. Еще в детстве ей отдали комнату под мастерскую и позволили творить в ней что угодно. Здесь всегда была ее личная территория, ее пространство, ее отдушина.

В детстве она много времени проводила здесь, рисовала, читала, мечтала, а потом повзрослела и перестала заходить.

Остановившись около массивной двери, Таня задержала дыхание на несколько секунд, предвкушая встречу со своим счастливым прошлым, и уверенно вошла внутрь. Солнечный свет пробивался сквозь щели в выцветших от времени занавесках и освещал пространство яркими пятнами. Таня осмотрелась — давно не заходила сюда, но ничего не изменилось — все лежало там, где она когда-то бросила, лишь припорошилось многодневной пылью.

Здесь даже никто не убирался, чтобы не нарушать ее творческий беспорядок, и Таня очень это ценила. Знала досконально местоположение любой вещи и могла найти ее даже с закрытыми глазами.

Татьяна невольно улыбнулась и прошла вперед, с благоговейным трепетом ощупывая разные предметы, которые были дороги когда-то. Распахнула занавески и открыла окно, впуская в комнату свежий воздух. Наполнив легкие до отказа, шумно выдохнула и развернулась.

На стенах висели разные картины, нарисованные ею, были совсем детские и периода буйной юности. Как давно не брала она в руки кисть? Сможет ли вспомнить, как это делается?

Отбросив сомнения, Таня достала мольберт, холст и краски. Неясное волнение закралось в душу, словно перед прыжком в неизвестность. Она не знала, что хочет нарисовать, это желание шло из глубины души и не спрашивало мнения, требовало просто отдаться процессу и оценить результат.