Как и я, предпочитал боксировать в полутьме, потому большая часть ламп была отключена. От него не укрылось моё появление. Крис обернулся и в мановение ока оказался передо мной. Влажная от пота майка облепила вздымающуюся от тяжёлого дыхания грудь. Он давно не стригся. Волосы растрепались, пряди длинной чёлки прилипли ко лбу. На подбородке обозначилась тёмная щетина. Губы кривились в лёгкой усмешке. Голубые глаза пытливо изучали моё лицо, отчего мне стало не по себе. После того недопоцелуя, мы тренировались ещё несколько раз, встречались в коридорах академии.
Но вёл он себя обычно, не напоминал о том случае. Наверное, давно выбросил из головы. Чего я не могла сделать, как не пыталась.
— Так это правда, — усмехнулся Крис. Его пальцы обхватили мой подбородок, вынуждая запрокинуть голову. — Вы с братом подрались, — и склонился к моему лицу, чтобы лучше рассмотреть в полутьме моё боевое ранение.
— Правда, — голос понизился от волнения.
Шершавый палец скользнул над синяком, обводя линию разбитой губы.
Боясь встречаться с Крисом взглядом, я посмотрела наверх, но стремительно опустила голову. В проёме над нами висела ветка омелы. От Криса не укрылся мой жест. Он тоже взглянул наверх. Густые брови приподнялись в лёгком изумлении, а улыбка на его губах стала шире и лукавее.
— Омела. Обычно их развешивают перед приёмом. И только в здании академии. Странно.
— Это розыгрыш. Учитывая, что в академии некого целовать кроме меня…
— Могу понять шутников, — чуть хрипло произнёс он и ещё приблизился.
Моя грудь коснулась его. Он находился так близко, что я ощущала исходящий от его тела жар. Горячее дыхание касалось лица, пьянило, будоражило, путало мысли.
— Я.. — тяжело сглотнула. — Я пришла на тренировку, — напомнила, стараясь отрезвить себя.
Крис слегка качнул головой. Улыбка чуть сошла с его губ.
— Ты должна мне поцелуй, — он нагнулся к моему лицу.
— Это неприемлемо для студентки и преподавателя.
Зажмурилась, чтобы не смотреть в эти манящие глаза.
Но стало только хуже. Его запах окружал меня, дыхание щекотало кожу, а губы почти касались моих.
— Всего лишь поцелуй под омелой, — раздался его непринуждённый смех. — Это — традиция, Натали. А стражи приверженцы…
Кожу вновь обдавало его дыхание. Последние здравые мысли покинули голову, и я сделала последний шаг до вожделенного. Губы обожгло первое прикосновение к его губам. И абсолютно всё потеряло значение, окружающее исчезло.
