Но мне было плевать, что я выдала свои знания. Плевать на нейтралитет и возможные неприятности. Меня сжирали боль потери и жажда мести.
— Прости, я никогда не слышал о демоне с таким именем.
Вздрогнула и резко отвернулась. Нахлынуло осознание тщетности попыток. Я безвольно подошла к Дэниэлю. Его тело накрывали белой простынёй. Но страж отступил, позволяя мне попрощаться. Я присела на колени, склонилась к лицу Даниэля и прижалась губами к его мёртвым и ледяным губам. Они больше никогда не ответят на поцелуй, не улыбнутся.
Мне больше не услышать его голос, не поймать тёплый взгляд. Перед мысленным взором предстало его лицо, образ, который я представила, когда он признался в своих чувствах.
«Люблю тебя, Натали», — почти явственно прозвучало в мыслях.
— Прости, пожалуйста, прости, — стремительно отпрянула, ощущая, как по щекам вновь текут слёзы.
Дрожащие пальцы скользнули по бледному лицу Дэниэля, закрывая его глаза навсегда.
Я больше не могла здесь находиться, не могла держать в себе рвущиеся наружу чувства.
Уитхем что-то спрашивал. Но я лишь отдала ему пальто и убежала. Неслась так быстро, как могла, и остановилась только по центру своей комнаты. Упала на колени и разрыдалась, больше не пытаясь сдерживаться. Лилит плакала вместе со мной, и я не могла остановиться. Изливала из себя тоску и боль потери, медленно сменяющиеся подавленностью и бессильной яростью.
— Натали? — вздрогнула, когда ладони отца обхватили мои предплечья.
Он поднял меня на руки и отнёс на кровать.
— Пожалуйста, не надо, — взмолилась я, вяло пытаясь оттолкнуть его.
Но отец всё равно меня обнял. Сжал так крепко, что я не могла дышать.
— Это ведь ты, да? — указала на кофе-машину. — Ты?
— Если бы ты узнала, не взяла бы…
— Пап… — зажмурилась до рези в глазах и вцепилась в ткань пальто на его груди. — Я не выдержу… Я не могу, папа. Так больно... Почему? Почему, он?! Это несправедливо!
Я сжалась в его объятиях. Сердце, казалось, умерло, разбилось и больше не способно биться. И я не представляла, как соберу эти осколки, откуда найду силы встать, идти дальше.
Пока что я могла только изливать своё горе в слезах, отогреваясь в объятиях отца, который давно ушёл из семьи.
— Как бы я хотел уберечь тебя от потерь. Но это не в моих силах.
И не в моих… — прошептала Лилит.
Глава 41"
"В прошлом я никогда не сталкивалась с настоящими потерями. Мне была знакома боль Лилит по убитому Шаксом Генри. Но она не шла ни в какое сравнение с собственными чувствами опустошения, потерянности и тоски.
