– Я, наверное, все-таки соглашусь с Фрайпаном. Зачем наказывать человека, который спас чью-то жизнь?
– Значит, мнение у тебя все-таки есть, и ты его только что огласил, правильно? – допытывался Ньют, поигрывая карандашом.
Парень кивнул, и Ньют сделал пометку. Томас понемногу успокаивался – кажется, большинство кураторов выступали на его стороне. И все-таки просто сидеть и ждать своей участи было тяжело; очень хотелось выступить самому, но юноша заставил себя следовать протоколу и продолжал молчать.
Следующим слово взял Уинстон – прыщавый куратор Живодерни.
– Он нарушил Правило Номер Один, и я думаю, его следует наказать. Не обижайся, Шнурок. Послушай, Ньют, ты у нас больше всех твердишь о соблюдении Правил. Если мы его не накажем, то подадим плохой пример остальным.
– Отлично, – ответил Ньют, делая запись в блокноте. – Значит, ты рекомендуешь наказание. Какое именно?
– Предлагаю посадить его в Кутузку на неделю и не давать ничего, кроме хлеба и воды. Кроме того, предать дело гласности, чтобы другим неповадно было.
У Томаса упало сердце, а Галли захлопал в ладоши, за что получил от Ньюта грозный взгляд. Далее выступили еще два куратора: один из них принял сторону Фрайпана, другой – Уинстона.
Наконец настала очередь Ньюта.
– В основном я согласен со всеми вами. Томаса надо наказать, но потом подумать, каким образом воспользоваться его навыками. Я воздержусь от оглашения собственной рекомендации до тех пор, пока не выслушаю каждого из вас. Следующий.
Разговоры про наказание бесили Томаса даже больше, чем невозможность сказать хоть слово в свою защиту.
Впрочем, как это ни странно, после всего, что он совершил в Лабиринте, в глубине души юноша не мог не согласиться с кураторами – он действительно нарушил Главное Правило Глэйда.
Заседание продолжалось. Некоторые считали, что Томас достоин похвалы, другие настаивали на наказании. Или на том и другом одновременно. Теперь юноша почти не слушал их, ожидая лишь выступления последних двух кураторов – Галли и Минхо.
Последний не произнес ни слова с того момента, как Томас вошел в комнату, и сидел, откинувшись на стуле с видом человека, не спавшего целую неделю.
Галли говорил первым.
– Думаю, я уже достаточно четко выразил свое мнение.
Великолепно, – подумал Томас. – Тогда сиди и помалкивай.
– Лады, – ответил Ньют и в который раз поморщился. – Минхо, твоя очередь.
– Нет! – заорал Галли так громко, что несколько кураторов подскочили на стульях.
