– Как думаете, ПОРОК сумеет найти лекарство от Вспышки? – спросил Томас.
Винс рокочуще рассмеялся.
– Ты бы здесь не стоял, если бы сам хоть немного верил в успех ПОРОКа. Иначе зачем бежать из лаборатории в поисках мести? Ведь именно мести ты ищешь, да? Галли рассказал, через что тебе довелось пройти. – Винс сделал паузу. – Мы перестали верить… в лекарство. Уже очень давно.
– Нет, не мести мы ищем, – сказал Томас. – Дело вовсе не в нас самих. Вы хотите использовать ресурсы ПОРОКа более осмысленно, и мне это по душе.
Что вы знаете о лаборатории? Что там творится?
Тучный откинулся на спинку, и стул под ним застонал.
– Я только что раскрыл тебе страшную тайну. Ради ее сохранности кое-кто из наших пожертвовал жизнью. Теперь твоя очередь отплатить доверием. Если бы Лоренс и его люди знали, кто ты такой, то немедленно привезли бы тебя к нам. Прости за холодный прием.
– На что мне ваши извинения? – ответил Томас, хотя извинения его и правда тронули. Впервые с ним обращаются по-человечески. – Скажите только, что вы задумали.
– Я молчу, пока ты сам не поделишься информацией. Есть что предложить взамен?
– Скажи, – шепнула Бренда, ткнув Томаса локтем в бок. – Мы ведь за этим сюда приехали.
Бренда права. С самого начала – едва Томас получил записку от Галли – чутье подсказывало, что верить «Правым» можно. Пришло время послушаться интуиции. К тому же без помощи обратно до берга не добраться.
– Ладно, – произнес Томас. – ПОРОК считает, что лекарство уже почти готово. Остался последний элемент – я.
Они клянутся, будто говорят правду, но до этого лгали так часто и так изощренно, что я уже не могу определить, когда они искренни, а когда обманывают. Их истинные мотивы мне непонятны. Не знаю, в каком они сейчас положении.
– Сколько вас осталось на воле? – спросил Винс.
Томас прикинул и ответил:
– Еще четверо в укрытии, куда свозил иммунных Лоренс. Нас мало, зато мы обладаем знанием. Кстати, у вас-то большая группа?
– Трудный вопрос. Если считать тех, кто примкнул к нам за несколько лет, что мы тайно встречаемся и объединяем силы, тогда нас больше тысячи.
Если же брать в расчет только наличных людей, здоровых и желающих идти до конца, то… боюсь, всего несколько сотен.
– Среди вас иммунные есть? – спросила Бренда.
– Почти нет. Мне самому не повезло. После денверского… апокалипсиса я почти уверен: у меня самого Вспышка. К счастью, большая часть наших людей пока не заразилась, однако в этом гибнущем мире здоровье – очень хрупкое преимущество.
