До полного закрытия Ворот оставались считаные секунды. Шансов на то, что Минхо успеет дотащить Алби, уже не оставалось. Никаких.
Томас обернулся в сторону Ньюта: хромая, тот торопился как мог, но покрыл лишь половину расстояния до Томаса.
Юноша снова посмотрел в глубь Лабиринта, затем на движущуюся стену. Еще несколько футов, и все будет кончено.
И тут Минхо споткнулся и упал на землю. Стало окончательно ясно, что он не успевает. Время вышло, и ничего сделать уже невозможно.
– Не делай этого, Томми! Не вздумай, черт тебя дери!.
. – услышал Томас крик Ньюта за своей спиной.
Шипы на торце правой стены походили на гигантские руки, которые тянулись к глубоким пазам напротив, словно пытаясь скорее в них погрузиться и обрести покой на всю ночь. Воздух наполнял оглушительный скрежет камней.
Пять футов. Четыре. Три. Два.
Томас знал, что выбора у него нет. Он рванулся вперед и, в последнюю секунду проскользнув мимо шипов, вбежал в Лабиринт.
Позади него со страшным грохотом сомкнулись стены, и их гул, отразившись от увитого плющом камня, эхом прокатился по коридорам, словно сатанинский хохот.
Глава семнадцатая
Несколько секунд Томасу казалось, что время остановилось. Грохот закрывающихся Ворот внезапно сменился оглушающей тишиной; стало темно, будто само солнце испугалось того, что таилось в Лабиринте, и поспешило укрыться за стенами. В густых сумерках исполинские стены казались чудовищными надгробными памятниками, возвышающимися на поросшем плющом кладбище великанов. Томас прислонился спиной к стене, не веря до конца в то, что совершил.
При мысли о последствиях безрассудного поступка ему сделалось дурно.
Пронзительный вопль Алби и кряхтение Минхо вывели Томаса из оцепенения. Он бросился к глэйдерам.
Минхо с трудом поднялся на ноги; даже в слабом сумеречном свете бегун выглядел ужасно – вспотевший, грязный и весь исцарапанный. На лежащего на земле Алби и вовсе нельзя было смотреть без трепета – одежда изорвана в клочья, руки покрыты порезами и синяками. Томас содрогнулся – неужели на Алби напал гривер?"
"– Шнурок, – сказал Минхо, – если ты думаешь, что совершил геройский поступок, то послушай меня: ты самый тупой из всех тупых шанков-полудурков на свете.
Считай, что ты уже покойник. Как и мы с Алби.
Кровь прилила к лицу Томаса – он рассчитывал хоть на какие-нибудь слова благодарности.
– Не мог же я просто стоять там и наблюдать, как вы остаетесь за бортом!
– Ну и какая нам от тебя здесь польза? – закатил глаза Минхо. – Короче, не важно.
