Бегущий в ночи

Шерсть у кота поднялась дыбом, отчего он сразу удвоился в размерах и стал похож на пушистый рыжий шар. Никита невольно попятился.

Кот взвыл и вдруг прыгнул на него.

Никита едва успел схватить подушку и отбить Апельсина на лету, как мяч. Рыжий толстяк шмякнулся в кресло, но тут же вновь ринулся в атаку с утробным мявом.

Никита опустился на четвереньки и тоже выгнул спину. Уперся руками в пол, пригнул голову, откашлялся, прочищая горло, и выдал громогласный рев, переходящий в шипение. Не ожидавший такого Апельсин опрокинулся на спину.

– Никита! – послышался голос мамы. – Приглуши телевизор! Я тут вообще-то уснуть пытаюсь!

– Хорошо, мам! – откликнулся Никита.

Он бросил подушку на место, растянулся на кровати и, уставившись в потолок, стал обдумывать последние события.

Его тело менялось. Он-то думал, что скоро все пройдет, но… ничего подобного. Наоборот, перемены становились все ощутимее. Обострились обоняние, зрение, слух.

Или мог?"

"Никита отбросил одеяло и сел на кровати. Тут вернулся Апельсин. Он с достоинством прошествовал через комнату, запрыгнул на кровать и настороженно посмотрел на Никиту. Затем с равнодушным видом плюхнулся рядом и начал вылизываться. Никита почесал его за ухом. Кот тут же довольно заурчал. Довольно, но как-то уж слишком поспешно.

– То-то же! – рассмеялся Никита.

Парень вытянул перед собой руку и растопырил пальцы. Вроде ничего особенного. Он несколько раз тряхнул кистью и снова присмотрелся. Никаких изменений.

– Как же это у меня получилось на пустыре? – пробормотал Никита.

Он вдруг вспомнил, что сильно разозлился тогда. Его просто трясло от гнева. И от напряжения.

Может, дело в этом?

Никита напряг мышцы, напряг так, что руки задрожали. Под его кожей вздулись все вены и жилы, и мускулы стали медленно увеличиваться в размерах.

Он скрючил пальцы и медленно сжал их в кулак. Ногти стали длиннее и заострились. Никита испуганно затряс рукой.

Апельсин слетел с постели и, выругавшись на кошачьем языке, скрылся под шкафом.

Никита поднес руку к глазам и распрямил пальцы. Ногти тут же вернулись в первоначальное состояние.

– Жесть! – выдохнул Легостаев.

Он соскочил с кровати, на цыпочках подошел к двери и выглянул в коридор. В квартире было темно и тихо, родители уже спали.