А моя совесть была спокойна – я не оставил дьяка в болезни, несмотря на его козни, и довел лечение до конца, да и к его спасению руку приложил.
– Поеду к себе; устал с дороги, да и кушать хочется.
– Так что же ты молчишь! Я сейчас прислугу кликну, вмиг накормят, чай – не обедняю.
– Прости, Демьян, я уж лучше к себе отправлюсь – отдыхать.
– Ну как знаешь, вольному – воля. Как отдохнешь, приходи дня через три – может, видения какие новые перескажешь.
– Непременно зайду.
Я откланялся и ушел.
Зато дома прислуга встретила меня восторженно – хозяин вернулся! Стол накрыли быстро – скромный, правда.
Никто же не ожидал сегодняшнего моего появления, да и запасы оскудели, поскольку деньги были на исходе.
Я перекусил, выдал кухарке денег на провизию. Не след людей, на тебя работающих, в суровом теле держать.
Отоспался, дом обошел, двор и остался доволен – все в порядке, чистота везде.
За пару дней отдохнул, подумывая посетить Ксандра. Он всегда встречал меня приветливо, делился городскими новостями, подчас полезными для меня.
Надо бы и схрон с золотом под камнем у реки проверить, впрочем, это не срочно – куда теперь спешить? О досадной развязке с лечением московского дьяка Короткова я старался не вспоминать.
И тут на фоне полного благополучия случилось странное происшествие.
Я наслаждался идиллией домашнего уюта, где было все для блаженства и в то же время чего-то не хватало – чего-то очень важного, того, что повергало меня в необъяснимую грусть. Но чего?
Я подошел к окну. По мостовой, стуча колесами по бревнам, проезжали возки, всадники, проходили люди – в богатых одеждах и простолюдины.
«Куда они все идут, спешат? – раздумывал я. И тут меня обожгла мысль, ясная и горькая: – Их всех кто-то ждет! А меня?» Вот чего нет в моем доме! Смеха женщины, которая меня любит и ждет, ее горящих счастьем глаз! Только для этого есть смысл преодолевать препятствия, лишения и невзгоды, во имя нее совершать безумные подвиги. В памяти всплыло грустное лицо Вари, спадающие локоны, горячее дыхание.
От нагрянувших воспоминаний перехватило дыхание, неудержимая сила потянула на улицу.
Я спустился вниз, прошел мимо молоденькой кухарки, кокетливо стрельнувшей глазками, распахнул двери, рванул ворот рубахи – мне было душно. Заботливые слуги недавно вымели и помыли двор – здесь было прохладно, и я полной грудью вдохнул чистый, дурманящий свежестью воздух.
И в это время – бывает же такое в жизни – на мостовой раздался цокот копыт и стук колес подъезжающего к дому возка.
