Бей первая

Кицаева Милана

Ваня, вопрос жизни и смерти, ты ведь живешь рядом с недостроенным паркингом? Принеси мне пауэрбанк и шнур. Буду до конца жизни помогать с диктантами.

Я снова включаюсь в чужую беседу. Смеюсь над шутками. Пью свой портвейн. Достаю то Джека, то Белку идиотскими вопросами. Хорошие ребята. Может быть, это вообще моя новая компания.

– Классная колонка, – я указываю бутылкой в сторону и отмечаю, что язык стал каким-то ленивым.

Белка равнодушно пожимает плечами:

– Подарок спонсоров.

Так вот оно что.

Они детдомовские. Вероятно, не все, но тем не менее. Так это же вообще моя стая. Я как знала, куда идти!

– Это твой друг? – вдруг спрашивает Джек, и я радостно вскидываю голову.

Ваняев пришел меня спасти! Может быть, он даже останется немного посидеть с нами. И это тоже кажется мне отличной идеей.

Но из темноты к нам выходит не один человек, а двое. Я прищуриваюсь. Это Макар. И Дунаева.

Наверное, я бы даже испугалась, если бы не была так пьяна. Мне не хочется так банально характеризовать свое состояние, но краем сознания понимаю, что так и есть.

Смотрю на свою бутылку, прикрыв один глаз, оцениваю уровень жидкости. Меньше половины. Я радостно хихикаю и гляжу на новоприбывших.

– Лана, привет! – говорит Кристина непривычно дружелюбно.

Макар показывает мне раскрытые ладони:

– Кицаева, мы с миром, не бойся.

– Раз с миром, то заходите, – я быстро теряю интерес.

К ним подходит Белка, безучастно интересуется:

– Пить будете?

Видимо, это ее роль здесь.

Почти как завхоз. Шутка кажется мне очень смешной, и я решаю поделиться:

– Белка! Белка, знаешь, ты на кого похожа? Ты – завхоз! У тебя все бутылки на балансе?

Я смеюсь, и кто-то даже мне вторит.

– Прикольное место, да? – на подлокотник теперь усаживается Дунаева.

Я молчу. Она вздыхает и говорит мягко:

– Лана, ну прости. Я просто заревновала и вела себя глупо. Давай выпьем за примирение?

Она чокается со мной и отпивает. Я пью тоже. За примирение. Что же тут плохого?

Пытаюсь засунуть руку в карман.

Мимо. Мимо. Есть стыковка. Достаю телефон и навожу непослушные глаза на значок батареи. Один процент. Ну где же Ваня? Уже должен был прийти. Или когда я ему написала? Веки становятся тяжелее, и я тру глаза тыльной стороной ладони.

– Не спи, Милана, – я пропустила, когда рядом сел Макар, – давай выпьем. Я тоже не хотел так грубо себя вести. Взбесился из-за ерунды. Чин-чин?

Я чокаюсь и с ним. Трогаю свои волосы, на затылке они еще сырые.