Бей первая

Уточняю через силу:

– Насчет меня?

– Лана, все в порядке. Просто скажу ей, что коммуникацию теперь лучше вести через меня.

– А она разве не обязана куда-то об этом сообщить? В опеку?

– Лана, я и есть опека.

Женщина протягивает руку и касается моей щеки. Ее ладонь ощущается теплой и нежной, слегка шероховатой.

– Хорошо, – отвечаю зачарованно, сбитая с толку этим непривычным жестом.

– Хорошо, – подтверждает Татьяна и уходит.

А я с тяжелым сердцем тащусь на выход. Сумка вдруг кажется неподъемной. А мое чувство вины и вовсе вырастает до вселенских масштабов.

– Это ведь ваши деньги?

Они переглядываются, и Кир за локоть тянет меня к выходу, перехватывая у меня вещи.

– Ты о чем?

– Сам знаешь. Ваши, да? – меня просто прорывает. – Он бы не отдал. А вы бы не взяли. Хоть они и мои, вы бы не взяли. А он, может, вообще их потратил. Так что они ваши, я не дура. Вы зачем?

Растерянно останавливаюсь уже на улице, пока Разгильдеев натягивает на меня куртку.

Бус помогает ему, застегивая молнию:

– Мальвина, угомонись, пожалуйста.

– Вы их заберите, ладно? Мне не нужно. Я не возьму! – выкрикиваю отчаянно.

– Киса, веришь, нет, нам тоже не нужно, – фыркает Малой и рывком притягивает меня к себе.

Я всхлипываю ему в плечо. Чувствую, как меня обнимают остальные. Высокий и худой Белый походит со спины. Смуглые руки Тима ложатся поверх моей головы. А потом мой Кир накрывает нас своими крепкими мускулистыми руками, как будто ставит точку.

Дима говорит мне в макушку:

– Хватит нас проверять, малая, идет? Мы тебя любим и никуда не пропадем. Как бы ты себя ни вела. Хоть кричи, хоть истери, хоть убегай. Деньги действительно наши, и мы сами решаем, что с ними делать.

– Ненавижу этого долбаного психолога, – ворчит Кир, и я начинаю смеяться.

Смеюсь, плачу и вздрагиваю снова и снова в уютной теплоте объятий моей адской четверки.

Глава 46

– Лана, а где у вас сгущенка? – кричит Татьяна с кухни.

Я бегу, распахиваю холодильник, достаю мягкую упаковку из дверцы.

Втискиваю ей в руки и бегом возвращаюсь в комнату. Хватаю рюкзак, запихиваю туда футболку и шорты. Кажется, все взяла. Иду в кухню.

– Очень вкусно, – рапортует мама Кира. Она завтракает у нас практически каждый день.

– А ты сомневалась? – скрипучим голосом отзывается Нина Владимировна.

– Да я просто.

– Ага, просто она, – говорит моя любимая старушка. – Поела? Или ты документировала?

Я хмыкаю.