Бей первая

Вдвоем они пропевают:

– Я люблю тебя, Дима, что мне так необходимо!

Тот озадаченно морщится, а я не сдерживаю глумливой ухмылки. Он эту песню ненавидит.

– В субботу тусовка в силе? – говорит Дунаева.

– Ага.

– Я уже и подарок приготовила.

– Спасибо, Крис.

Я смотрю на Лану. Она закатывает глаза, не скрываясь.

И едва дожидается, когда подружки свалят, чтобы спросить:

– Белый, а кто будет в субботу?

– Почти весь класс и некоторые парни с площадки, – сконфуженно поясняет Диман. – У нас вроде так принято.

– Да я не против. Можно аниматоров не заказывать, развлечем вас женскими боями.

Я фыркаю от смеха. Мальвина оборачивается и одаривает меня тяжелым взглядом. Я заслужил. Хотя я до сих пор не уверен, что она заметила мой игнор. Нет, точно заметила. Мы же каждый день переписывались. Кроме вчерашнего. Я до глубокой ночи сидел и смотрел на надпись «в сети» рядом с ее именем. Руки сводило от желания написать. Но я же благородный дебил. Лучший, блин, друг на свете.

– – … – ..– .–. .– .

На каждом уроке я гипнотизирую взглядом спину Ланы. Сегодня она в черной водолазке. Сидит, склонившись над тетрадью. Я смотрю на вереницу позвонков. Она такая маленькая.

На литературе я и вовсе отпрашиваюсь в туалет и почти тридцать минут шатаюсь по пустым коридорам. Выхожу на крыльцо, стреляю у охранника сигарету. Курим, стоя рядом.

– Неудачный день? – спрашивает он.

– Типа того.

– Потом даже не вспомнишь.

– А толку? Сейчас-то хреново.

– Согласен, – говорит он и затягивается.

Тушу сигарету об поручень и выкидываю в урну. Киваю охраннику и возвращаюсь на урок. Молча выслушиваю претензию учителя, понуро киваю. Сажусь на свое место. Когда прохожу мимо Мальвины, она смотрит мне прямо в глаза. Нутро подрывает от эмоций. От ее обвиняющего взгляда. Она ведь тоже что-то ко мне чувствует! И я так запросто от этого отказался?"

"Падаю на стул и упираюсь лбом в ладони.

– Кир, – шепчет Тоха.

– Отвали ради бога.

– Давай поговорим.

– Поговорили уже.

Спина Кицаевой напрягается.

Поворачиваюсь к Малому и взглядом пытаюсь передать всю силу эмоций. Он отвечает мне тем же. Я пишу ручкой у него в тетради: «Потом поговорим, она слышит».

Тоха замолкает, отворачивается к окну. А я чувствую себя виноватым. Со всех сторон. Каким образом я оказался в такой западне? И есть ли отсюда правильный выход?

После уроков идем на заклание к Робертовне. Пацаны и Мальвина заходят, я останавливаюсь в дверях. Опираюсь о косяк.