— Генерал помедлил, потянулся к чашке на столе — такой уютной, в красный горох, — отпил чаю и сказал: — Это ж я его и предупредил, Захар, я… Услышал кое-что, когда заменял заболевшего шофера у самого… И не жалею, хотя тогда очень горевал, по Захару-то Миронычу, как по отцу горевал. Зато — доброе имя ему сберег и семье все добро сохранил. Так-то вот. А теперь в его кабинете сижу. Надеюсь скоро с миром отсюда уйти. Молодые подпирают, и правильно делают.
Он переплел пальцы, хрустнул ими, и совсем другим тоном спросил:
— Ты, говорят, копируешь хорошо?
Захар смешался и подумал — вот они, методы ведения допроса… Суховато ответил:
— Неплохо…
— Всё можешь скопировать?
— Практически всё.
— Тогда я тебе случай один расскажу… Во время войны наши замели одного художника — выдающийся был копировальщик, гений, можно сказать. В ходе следствия его спросили — мол, все ли можешь скопировать? Тот тоже: всё, — говорит. Его заставили тридцатку воспроизвести — с помощью металлической пластины. Она до сих пор среди экспонатов музея МВД находится.
Гравированная тридцатка, с величайшей точностью исполненная — до волосяных волнистых линий… — Генерал сделал паузу и устало закончил:
— Шлепнули его, хоть и гений.
— За что? — тупо спросил Захар.
— На всякий случай: опасен для государства — в военное сложное время. Да у нас ведь простых времен не бывает…
Генерал грузно подался вперед и проговорил, не понижая и не меняя голоса, словно тот же рассказ продолжал:
— А ты, Захар, уезжай… Тебе сейчас по еврейской линии это нетрудно сделать.
Если где запрется — я подтолкну. Не нужно тебе тут оставаться, парень.
— Это… это совет в благодарность за дедово добро? — криво усмехнувшись, спросил Захар.
И генерал не отвел взгляда, ответил просто и спокойно:
— Именно… Уезжай, сынок. Ноги — в руки.
И поскольку он замолчал, переведя взгляд в окно, Захар поднялся, понимая, что вот оно и случилось, вот оно, оказывается, как происходит: в виде отеческого совета.
— До свидания… — пробормотал он.
Генерал кивнул, глядя в окно, но вдруг повернул к нему голову и заинтересованно спросил:
— Дедова-то коллекция… при тебе?
И Захар, уже отступивший от кресла на два шага, обмяк и тихо произнес:
— Какая коллекция…
— Ну, как же! — оживился генерал.
— У Захар Мироныча много картин было, по стенам висели… много! Он ведь с известными художниками дружил, кое-кого из них просто спас, да из Испании и Франции что-то привозил. Я в этом не силен, конечно, но там вроде были знаменитые имена.
