Очень уж завлекательно все выглядит: африканский лидер по собственной инициативе бросился в объятия советских друзей… В последние годы советских друзей этаким не особенно и баловали… Эйфория, большие надежды, куча народу усмотрела великолепную возможность вставить перо в задницу французскому империализму, развить бурную деятельность: стратегические перспективы, и, что характерно, вакансии, вакансии… Посол катает шифровку, просит увеличить штат как минимум вдвое, потому что тут теперь не сонное захолустье, а очередной передний край борьбы с империализмом.
Да вдобавок пытается повернуть дело так, будто это он своими трудами хитрой дипломатией все устроил. Орел наш из АПН просит прислать ему кучу подкреплений, чтобы мог развернуть широкую разведсеть, — хотя он тут давно засвеченный, так что серьезные люди и наружку за ним пускать перестали. И еще немало народу из разных красивых кабинетов усмотрели шикарную возможность выступить на международной арене… — он поморщился. — Ну конечно, писали, ага, и не я один.
И все получили втык за упаднические настроения, недостаток аналитического мышления и много чего еще… — Он наполнил стаканы. — Только ошибки быть не может. Самое позднее через месяц Папа все же договорится с французами полюбовно, и нас отсюда вышибут.
— Хреново, — сказал Мазур.
— А как бы ни было, умничать не наше дело, — сказал Лаврик. — Наше дело, как нетрудно догадаться, — старательно выполнять последний по времени приказ. Так что ступай очаровывать Принцессу, а я буду окаянствовать по своей линии.
— Он протянул невесело: — Единственное, что в столь поганой ситуации можно сделать, — это из кожи вон вылезти и за оставшееся время всерьез заагентурить, сколько удастся, стоящего народа…
— Я, конечно, супермен, чего уж там, — сказал Мазур. — Но сразу тебе скажу: не верю я, что мне удастся заагентурить Принцессу. На марксизм ей наплевать, покупать ее никаких денег не хватит, и если даже ты ухитришься нас с ней щелкнуть в постели…
— Товарищ капитан второго ранга! — возопил Лаврик с видом оскорбленной невинности.
— Это кем же вы меня считаете? — он ухмыльнулся и добавил насквозь деловым тоном: — Не комплексуй. Никто тебя с ней щелкать не будет. По причинам сугубо практическим: это не компромат. Папа страшный консерватор, но до определенных пределов. Если он увидит снимки, на которых она кувыркается в постели с мужиком, головы не полетят. Здесь это не компромат. В общем, никто от тебя и не ждет, чтобы ты ее заагентурил.
