И Георг предпочел сунуть голову в бочку с вином, лишь бы не давать обещания, что никогда более не станет претендовать на трон. А теперь вот и Ричард въехал в столицу во главе многотысячного войска. И сделал это отнюдь не ради того, чтобы утвердить на престоле своего племянника-принца. Нет, Ричард потребует королевскую корону себе! Он ведь тоже принц Йоркский. И он ничего не может с собой поделать — он найдет сотню причин и именно так поступит. А люди долгие годы спустя все будут спорить, все будут стараться понять то, что Ричард сотворил сегодня.
Да я пари готова держать, что корону он у моего мальчика отнимет — просто потому, что не сможет сдержаться, не сможет остановиться, как не смог и Георг, так до конца и изображавший шута, как не смог и Эдуард, так и не переставший геройствовать. Ричард заберет трон себе и оставит с носом меня и всех моих близких.
Я помолчала, собираясь с силами; мне хотелось быть до конца честной.
— Но и моя природа такова, что я непременно стану драться за принадлежащее мне по праву, — снова заговорила я.
— И я готова ответить на любые выпады Ричарда! Я готова даже к самому худшему. Я постараюсь подготовиться даже к тому, что потеряю и сына Ричарда, и любимого брата Энтони, как уже потеряла отца и брата Джона. Сейчас и впрямь настали суровые времена, порой они даже слишком тяжелы для меня. Но сегодня утром я осознала, что готова ко всему. И я буду драться за своего сына и его наследство.
Стоило мне утвердиться в своей решимости, как в двери убежища кто-то тихо и требовательно постучал, потом еще раз и еще, и я направилась к этим огромным дверям, закрытым на тяжелый засов, — очень медленно, каждым шагом своим как бы вдавливая в землю свой страх.
Я открыла зарешеченное окошечко в двери и увидела перед собой… эту шлюху Элизабет Шор! Низко опущенный капюшон плаща скрывал ее золотисто-рыжие волосы, но я заметила, что глаза ее красны от слез. Сквозь решетку она различила мое бледное лицо — я смотрела на нее точно узница из темницы, — но все же вздрогнула, услышав мой голос.
— Что тебе угодно? — холодно спросила я.
Судя по всему, Шор полагала, что я и здесь держу конюшего и дюжину слуг, которым, собственно, и надлежит отворять двери.
— Ваша милость!
— Да-да, приветствую тебя, Шор. Что тебе от меня нужно?
Она вдруг исчезла — так низко склонилась передо мной в реверансе, что в окошечко ее не стало видно, — и я вдруг на мгновение почувствовала всю комичность ситуации.
