— Что сэра Уильяма вывели наружу и прямо на вершине Зеленой башни, подложив какую-то колоду, отрубили ему голову — без предупреждения, без суда и без приговора.
У меня потемнело перед глазами, колени подогнулись, но Елизавета успела меня подхватить. Лишь через несколько минут я сумела вновь различить над собой лицо своей красавицы дочери в сбившемся набок головном уборе, из-под которого по плечам рассыпались светлые волосы. Елизавета заглядывала мне в глаза и взволнованно бормотала:
— Мама, мама, ответь. Что с тобой?
— Ничего страшного.
Все уже прошло. — Я с трудом шевелила пересохшими губами. Оказывается, я лежала на полу, а Елизавета меня поддерживала. — Все в порядке, милая, все хорошо. Но мне показалось, будто ты сказала… сказала… Мне почудилось, будто ты сказала, что сэр Уильям Гастингс обезглавлен.
— Это со слов Джеммы. Но, мама, мне казалось, что ты совсем не любишь сэра Уильяма…
Я села, чувствуя, что голова просто раскалывается от боли.
— Детка, теперь уже совершенно не важно, кто кого любит или не любит.
Лорд Гастингс — самый главный защитник твоего брата, по сути, его единственный настоящий защитник, который первым заявил мне о своей готовности его поддерживать. Я Гастингсу никогда не нравилась, это правда, однако он готов был жизнь положить, чтобы твой брат Эдуард оказался на троне, поскольку поклялся в этом твоему умирающему отцу. Если Гастингс погиб, это означает, что мы лишились своего основного союзника.
Елизавета растерянно пожала плечами.
— А что, если он совершил нечто дурное? Что, если он чем-то смертельно оскорбил нашего лорда-протектора?
Послышался негромкий стук в дверь, мы обе так и замерли.
Потом кто-то тихо произнес по-французски: «C’est moi».[30]
— Открой, там какая-то женщина, — велела я, хотя в душе была уверена: это палач Ричарда пришел по наши души, не успев даже стереть со своего топора кровь Гастингса.
Моя дочь бросилась отпирать маленькую дверцу в высоких деревянных воротах, и внутрь проскользнула Элизабет Шор; ее светлые волосы были скрыты низко надвинутым капюшоном, богато расшитое платье спрятано под длинным плащом.
Увидев, что я лежу на полу, Шор склонилась передо мной в глубоком реверансе.
— Значит, вы уже слышали… — только и промолвила она.
— Так Гастингс не погиб? — встрепенулась я.
Глаза Шор тут же наполнились слезами, но ответила она решительно и кратко:
— Нет, он погиб. Именно поэтому я здесь. Его обвинили в предательстве и заговоре против герцога Ричарда.
