— Он умер?"
"— Он всегда был хрупким ребенком, — горестно промолвил Несфилд, — это точно. Крепким его никогда нельзя было назвать. Правда, во время инвеституры он выглядел так хорошо, что мы, нарекая его принцем Уэльским, не сомневались: он наверняка унаследует и… — Несфилд осекся: видимо, вспомнил, что и у меня был сын, тоже принц Уэльский, который собирался наследовать трон. — Простите меня! — воскликнул Несфилд. — Я вовсе не хотел… В общем, весь двор погружен в траур. Вот я и решил, что надо бы и вам сообщить об этом.
Я с грустным видом кивнула, но мысли мои неслись галопом. Неужели эта смерть послана Мелюзиной? Неужели мое проклятие все-таки действует? Неужели это подтверждение того, что я непременно узнаю убийцу моего сына, когда умрет его сын и наследник? Неужели это знак Мелюзины? Неужели все-таки Ричард погубил моего мальчика?
— Я непременно пошлю королю и королеве свои соболезнования, — заявила я и повернулась, собираясь пойти в дом.
— Теперь у Ричарда нет наследника. — Казалось, Джон Несфилд никак не может поверить в правдивость той печальной вести, которую принес мне.
— Все его усилия, все деяния, все попытки защитить королевство… даже его восшествие на трон — все, что он сделал, все эти битвы… И что теперь? Теперь у него нет даже наследника, который сменит его на троне!
— Да, — обронила я, и это короткое слово упало точно тяжелая ледяная глыба. — Все, что он совершил, было совершено зря. Он потерял своего единственного сына, и на этом его род закончится.
Из письма своей дочери Елизаветы я узнала, что весь двор оплакивает маленького Эдуарда и кажется, будто прямо посреди дворца разверзлась могила, будто теперь никто и жизни своей не мыслит без своего дорогого принца. Ричард требовал, чтобы вокруг не было слышно ни смеха, ни музыки, ни громких голосов, и придворные буквально крались по помещениям, опустив глаза долу. Всякие игры, охота и занятия спортом были запрещены, а между тем становилось теплее, вокруг вовсю цвела чудесная английская весна, а холмы и долины были полны дичи.
Но король был безутешен. Его двенадцатилетний брак с Анной Невилл принес им только одно дитя, и теперь король потерял его. Казалось весьма маловероятным, что эти супруги сумеют произвести на свет еще одного ребенка, а даже если и сумеют, то младенцу в колыбели вряд ли можно снова гарантировать титул принца Уэльского — особенно в той дикой, точнее, дикарской Англии, в которую мы, Йорки, превратили эту страну.
