— Жена моя, — прошептал Эдуард мне на ухо, — моя жена! Боже мой, до чего же мне приятно вновь тебя обнять!
— Ах, Эдуард, — так же тихо произнесла я, — мне было очень страшно!
— Ничего, мы же победили! — сказал он гордо. — Теперь мы всегда будем вместе! И я сделаю тебя королевой Англии!
— А я сделаю тебя счастливым. — Я вспомнила свою клятву, принесенную ему во время венчания. — И буду всегда красивой и веселой — как в супружеской постели, так и у хозяйской плиты.
— К черту плиту! — грубовато заявил Эдуард, и я, спрятав лицо у него на плече, тихонько засмеялась от счастья.
Дальше мне предстояло знакомство с его матерью. Перед обедом Эдуард проводил меня в ее личные покои, поскольку на торжественную встречу, устроенную мне придворными, она так и не явилась. И я совершенно справедливо сочла это первой попыткой королевы-матери меня унизить. Первой из многих. Эдуард расстался со мной у ее дверей, объяснив это тем, что его мать выразила желание побеседовать со своей невесткой наедине.
— И как, по-твоему, она меня примет? — поинтересовалась я, страшно нервничая.
— Ну что она может тебе сделать? — усмехнулся Эдуард.
— Именно это я и хотела бы знать, прежде чем войду туда и окажусь с ней лицом к лицу, — сухо отозвалась я и прошла мимо Эдуарда в услужливо распахнутые слугами двери.
Впрочем, я была не одна: моя мать и три мои сестры тут же проследовали за мной, точно эскорт из только что назначенных фрейлин. Правда, стремились мы туда с той же охотой, с какой ведьмы, осужденные за колдовство, плетутся к дыбе.
"
"Вдовствующая герцогиня Сесилия[17] сидела на высоком кресле, покрытом государственным флагом, и даже не подумала встать и поздороваться со мной. На ней было роскошное платье, расшитое самоцветами у выреза на груди и по подолу; голову ее украшал крупный, почти квадратный головной убор, который она носила гордо, точно корону. Ну что ж, думала я, все правильно: я стала женой ее сына, но пока что не прошла интронизацию, вот она и не считает нужным мне кланяться и, разумеется, по-прежнему воспринимает меня как врага, как сторонницу Ланкастеров, как представительницу той партии, что противоборствует ее сыну.
Презрительный поворот головы Сесилии и холодность ее улыбки отчетливо подтверждали, что я для нее почти простолюдинка, словно сама она появилась на свет в королевской семье! За «троном» моей свекрови стояли три ее дочери — Анна, Елизавета и Маргарита, — одетые весьма аккуратно и скромно, видимо, чтобы не затмить красоту своей матери.
