Белая мгла

Влево возвышенность шла вниз к пляжу, покрытому сейчас снежным ковром. А вправо скала обрывалась в море. Тут по краю скалы шел деревянный забор в четыре фута высотой – достаточно, чтобы задержать детишек, но не перекрыть вид на море. Они оба облокотились на забор и стали смотреть вниз на волны, набегавшие на берег в сотне футов под ними. Волны были длинные, высокие, они вздымались и опускались словно грудь спящего гиганта.

– Какое прелестное место, – заметила Тони.

– Четыре часа назад я считал, что скоро потеряю его.

– Ваш дом?

Стэнли кивнул.

– Мне пришлось заложить его в качестве гарантии за то, что я перебрал в банке. Если мое дело лопнет, банк заберет дом.

– Но ваша семья…

– Они будут очень расстроены. А теперь, после того как Марты не стало, они все, чем я дорожу.

– Все? – спросила она.

Он передернул плечами.

– В конечном счете да."

"Она посмотрела на Стэнли. Лицо у него было серьезное, но бесстрастное. Почему он ей это сказал? В качестве предупреждения, решила Тони. Ведь это неправда, что он дорожит только детьми, – он крепко привязан к своей работе.

Но он хотел, чтобы Тони поняла, сколь важна для него семья. Ей это было понятно после того, как она увидела всех их вместе на кухне. Но почему Стэнли выбрал именно данный момент, чтобы это сказать? Возможно, он опасался, что у нее могло создаться неверное впечатление.

А ей необходимо было знать правду. Много всего произошло в последние два-три часа, но все могло быть понято двояко. Он приласкал ее, обнял, показал ей свой дом и спросил, хочет ли она иметь детей.

Это значило что-то или ничего не значило? Ей надо знать. И она сказала:

– Вы говорили мне, что никогда не сделаете ничего, что может подорвать виденное мною на кухне – единство вашей семьи.

– Да, все они черпают в этом силу, независимо от того, понимают это или нет.

Она повернулась к нему и посмотрела прямо в глаза.

– И это для вас так важно, что вы никогда не создадите другую семью.

– Да.

Все ясно, подумала Тони. Она ему нравится, но дальше этого дело не пойдет.

Объятие в кабинете было спонтанным проявлением чувства одержанной победы; показ дома – проявлением минутного доверия, а сейчас он отступает. Разум победил. Тони почувствовала слезы, прихлынувшие к глазам. Испугавшись того, что дала волю чувствам, она отвернулась со словами:

– Этот ветер…

Ее спас Том, прибежавший по снегу с криком:

– Дедушка! Дедушка! Дядя Кит приехал.

Они пошли вместе с мальчиком к дому, молча, оба смущенные.