Белая сирень

Гриша – хороший хозяйственник, просто отличный, но и ему никак не удавалось уменьшить процент отчислений тем, кто сидел гораздо выше Тищенко и Гуциева. Каждый раз, переводя оговоренные суммы на предоставленные счета, между ними происходил один и тот же разговор. Герман сетовал на непомерные расходы, а Гриша успокаивал, по кирпичику выкладывая толстую стену их благополучия. Тищенко даже завидовал дальнозоркости и уверенности Гуциева, ненавидя собственное плебейское отношение к деньгам.

Очнувшись от раздумий, Герман взглянул на часы.

Девица явно задерживалась, и её можно было понять. По щеке Германа пробежала нервная судорога. Мысль о том, что должно произойти с Ольгой в скором времени, неприятно холодила. Но, в конце концов, она была виновата во всём сама. Был шанс исчезнуть и не попадаться им на глаза, но она им не воспользовалась. И теперь, словно специально, маячит перед ними в самых неожиданных местах.

В двух метрах от Германа притормозил БМВ Гуциева. Тищенко не скрыл удивления, Гриша ни словом не обмолвился о том, что приедет.

Гуциев вылез с водительского сидения и, чуть горбясь, не спеша подошёл к Герману.

– Ты всё ещё здесь? – он с подозрением заглянул в салон автомобиля Германа.

В ответ Тищенко раздражённо пожал плечами.

– Жду. А ты зачем приехал? Контролируешь?

– Не язви, дело серьёзное.

– Что прикажешь делать? – щёки Германа покраснели.

Гуциев облизал бледные, с отметинами герпеса, губы и, прихватив Тищенко за локоть, приблизил лицо к его уху.

– Иди и приведи её сюда.

Герман сглотнул.

– А если она не захочет?

– Сделай так, чтобы захотела. Ты же умеешь быть ласковым? – подумав, добавил, – Как она вообще попала на комбинат? И что здесь делает, ты в курсе? – Гуциев нетерпеливо ткнул Германа в плечо и стал смотреть, поджав губы, пока тот не скрылся за воротами комбината."

"Тищенко прошёл КПП перед вскочившим охранником, чувствуя, как влажная рубашка прилипла к спине и неприятно чешется поясница.

В воздухе витал сладковатый запах текстильной краски и закрепителя, нос щекотала пыль. Герман пару раз останавливался, намереваясь чихнуть, но каждый раз кто-то из работников оказывался на его пути, и желание пропадало.

Вбежав в цех, где недавно Маржанская светила лицом перед фотокамерами, Герман застыл, вглядываясь в лица швей. Те в ответ подняли головы и с нескрываемым интересом стали разглядывать Тищенко. Ольги среди них не было.