Белая сирень

Оля подумала тогда, что, несмотря на тёмную одежду, Шагина напоминает ей Панночку из старого фильма. Вот он – Вий, сидящий напротив, испепеляет своим гипнотическим взглядом, и шрам над губой, один вид которого не предвещает ничего хорошего, и пьяные вурдалаки вокруг.

– Что так долго? Чуть не пропустили самое интересное, – Морозов встал и подошёл к Гуциеву. Положил руки ему на плечи, нависнув, обвёл взглядом присутствующих. – Не часто нам с вами удаётся хорошенько отдохнуть вместе. Всё дела, дела…

Макаров закивал, сыто откинувшись на стуле.

– Так что, я рад сегодняшнему застолью! Немного не так я его представлял, но интересная мысль меня посетила. Хотел себя порадовать, а теперь думаю, зачем? У меня же всё есть! – Морозов отпустил плечи Гуциева и подошёл к Марине. С силой провёл вниз по её груди, животу, задержался на бедре. – Сами видите, какая женщина любит!

Мужчины одобрительно загудели."

"– И не знаю, за что мне такое счастье привалило, – усмехнулся Морозов. – Однако, выбрала она меня.

А вот эта маленькая птичка, – все повернули головы в сторону Оли, сжавшейся в углу, – ещё ничья…

– Рома, прекрати, – Марина умоляюще посмотрела на Морозова.

Но он не обратил на её слова никакого внимания.

– Давай, выбирай любого! – Морозов обвёл рукой стол и снова повернулся к Оле. – Я разрешаю.

До Ольги никак не доходило, чего от неё хотят. Она растерянно смотрела на каждого из сидящих, пытаясь понять, о чём идёт речь. Остановив взгляд на Марине и увидев её глаза, вдруг обрела ясность.

Отрицательно закрутила головой, промычав что-то нечленораздельное.

– Ну же! – торопил Морозов. – Мы все ждём.

– Иди ты к чёрту, Рома! – Шагина встала перед ним, заслоняя Олю. – Скажи всем, что ты пошутил! Ты же не сделаешь этого?! Рома?! – она вцепилась в его ворот, но Морозов легко отодрал её руки.

– Не лезь! – процедил сквозь зубы. – Припёрлась. Никто тебя не звал! Надоела! Не мешай нам.

Марина обернулась к мужчинам, наблюдавшим за этой сценой.

– Ребят, ну вы чего?! Вы же несерьёзно, правда? – Шагина махнула рукой в сторону Оли.

 – Да вы посмотрите – она же ребёнок ещё совсем! – не встретив понимания, вцепилась себе в волосы и закачалась из стороны в сторону. – Господи, какая же я дура! Олька, прости! Надо было выкинуть тебя по дороге… Ты! – она ударила Морозова кулаком в грудь. – Ты не сделаешь этого! Я умоляю тебя! На колени встану, ноги целовать буду, что хочешь, проси – только отпусти её! – из глаз Марины полились слёзы.