Белая сирень

Дверь дома была не заперта по всей видимости несколько дней, пока не вернулись родственники, – следователь вытащил прозрачный пакет и с помощью салфетки положил серьги внутрь. – Ваша подача, Ольга Павловна.

– Там мои отпечатки, – густо покраснела Оля.

– Разберёмся, – выжидающе посмотрел мужчина.

– На вторую серёжку я наткнулась в машине Сергея Мезенцева. Макаров приказал ему отвезти меня к нему в дом в Плещеево. Но Серёжа не стал этого делать. Я сама уговорила его доставить меня к ним, потому что… – Оля поискала глазами хоть какой-нибудь источник воды.

 – Потому что хотела выяснить подробности гибели своей подруги Марины Шагиной. А потом всё закрутилось… – она покачала головой. – Сергея ранили. И я бы никогда не подумала, что это он, но, тогда откуда в его машине появилось это? – Ольга кивнула на пакет.

– Разберёмся. Значит, вы утверждаете, что гражданин Мезенцев может быть причастен к смерти гражданки Груздевой?

Оля сжалась на стуле, словно из неё выкачали воздух.

– Я говорю только то, что знаю…

Следователь задумался, теребя пальцами узкие губы.

Затем взял телефон, набрал номер.

– Кто из экспертов на месте? Хорошо, жду. Из оперативников? Понял. Сейчас зайду, – взяв несколько листков, положил перед Ольгой. – Процедура знакома? Начинайте, Ольга Павловна. Прошу вас излагать только сухие факты. Где, когда, при каких обстоятельствах. Всё понятно?

Оля обречённо кивнула. Комок внутри заворочался, наматывая, словно на вилку, все её внутренности.

К Лаврику она вернулась поздно, пошатываясь от усталости и пережитого.

Она видела, как из больницы доставили Мезенцева. Атмосфера в отделении казалась предгрозовой. Сотрудники мрачно и немногословно занимались своим делом, бросая в сторону Ольги тяжёлые взгляды. Нет, в них не было ненависти или подозрения. У одних она вызывала профессиональный интерес, у других уязвлённое самолюбие. Через приоткрытую дверь кабинета она услышала громкую фразу, брошенную кем-то: «Серый, как же?!..» И тут же мимо прошествовала целая процессия из нескольких человек, в середине которой шёл Мезенцев.

Рука его была перевязана и прижата к груди. Сверху накинута куртка. Оля не могла увидеть его глаз, но заметила восковую голубоватую бледность небритого профиля.

Теперь ей стало по-настоящему страшно. Если она сделала ошибку, то это означало следующее: она предала одного из самых близких ей когда-то людей, сделала несчастной всю его семью, навлекла на него подозрения и нанесла несмываемое пятно на его репутацию.