Белая сирень

"

"После шумной Москвы Чудов мог бы стать отрадой для любого измученного цивилизацией жителя столицы. Буйство зелени, близость лесов, пара живописных речушек, опоясывающих город, неспешно живущие люди. Голуби, предпочитающие ходить пешком, а не летать, спящие на канализационных люках кошки, вездесущие дети, гоняющие мяч и не требующие постоянного присмотра. Ольга, словно в оцепенении, погружалась в эту ленивую атмосферу видимого спокойствия, чувствуя, как тяжелеют ноги и руки, как убаюкивает шум листвы и порывы майского ветра.

Невозможно было поверить, что в этом тихом городке обитает зло.

Ольга не заметила, с какой стороны к ней подошёл Мезенцев. Вдруг очнувшись, она нашла его сидящим рядом, как будто бы они пришли в парк вместе. Он вытянул ноги в высоких начищенных берцах, и девушка тут же убрала свои пыльные кроссовки под скамейку.

– Привет! Ты заходил ко мне вчера?

– Нет, извини, вызвали на службу. Ждала?

Ольга усмехнулась:

– Даже не знаю, что сказать. Всё странно.

– Что именно? – Сергей развернулся к ней всем корпусом и с интересом разглядывал её лицо.

– Нет, просто показалось, что… – Ольга смутилась, встретившись с ним глазами. – Можно я спрошу тебя кое о чём?

– Всё что хочешь.

– Ты же знаешь Лаврика, с которым я работала в ресторане?

– Коробейников? Конечно, – Мезенцев пожал плечами.

– Я случайно встретила его, и он рассказал, что нашёл мёртвую девушку на старом карьере. Это было, кажется, в апреле.

– А про инопланетян и летающую тарелку он не заикался? – Сергей скептически покачал головой.

– Надо же, а я не замечала…

– Его же никуда не брали. Морозов поставил двери открывать в «Огоньке». Вот его Лавр побаивался, держался. Ты не слушай его пьяные бредни. Выжил из ума старикашка.

Ольга провела ладонью по карману брюк, нащупывая серьгу.

– Я на обед ехал, когда тебя заметил. Пойдём, подвезу.

Ольга с готовностью встала:

– Спасибо, Серёж! Скажи, мы можем на минуточку подъехать к ресторану, где я работала?

– Ностальгия?

Ольга с трудом выжала из себя улыбку.

Мезенцев припарковал машину на обочине. Оля шла первой, осторожно ступая по плитам, ведущим к входу в здание. Она не замечала листов фанеры, прибитых к рамам, железной двери с ржавыми разводами, и травы, пробивающейся в стыки каменного крыльца. Словно не было этих лет, и всё осталось прежним.

Какой-то временной скачок. Даже птиц не слышно.