А когда этот ублюдок вздумал со мной препираться, я врезал ему как следует и заставил заткнуться.
Теперь у моего помощника действительно появился повод трястись. Он лепетал, что, дескать, нам опасно ходить поблизости от бараков кули, как стемнеет. Я сказал, что мы не должны показывать слабину, если хотим удержать положение под контролем. Но откуда было взяться храбрости у этой бесхребетной мокрицы?
Мы теперь ни на минуту не расставались с револьверами и постоянно держали наготове винтовки. Что-то такое носилось в воздухе, знаете ли.
Я обычно не очень доверяю таким предчувствиям. Но в этих диких джунглях, когда под боком пара сотен озверевших кули, которые бредят убийством, ошибиться трудно. Я прижал их еще крепче прежнего, заставлял вкалывать с утра до ночи. По моему разумению, если этих людишек как следует заморить работой, у них просто не останется сил, чтобы затевать бунты. Кроме того, я по-прежнему рассчитывал на этот чертов баркас.
И тут вмешалась глупая случайность. Я как раз убирал в сейф какие-то бумаги, когда в контору забрел один из этих кули.
Он увидал открытый сейф, а в нем — кучу мешочков. У этой желтой образины глаза враз стали круглыми, чуть на лоб не вылезли. Ясное дело, он решил, что в мешочках — их денежки.
Естественно, никаких денег там не было и в помине. В этих мешках я держал образцы минералов и горных пород, которые, согласно инструкциям, должен был отослать в Батавию. Но попробуйте втолковать тупому кули, что в бугристых холщовых мешочках можно держать что-нибудь другое, кроме талеров Марии-Терезии.
— Наши деньги? — спросил он.
— Деньги еще не прибыли, — ответил я.
— А мешочки…
— Послушай, ты, идиот? — разозлился я. — Ты видел, как приходил баркас? Сверху по реке? Или снизу?
— Нет. Но…
— Так откуда, черт возьми, тут взяться деньгам? Когда придет баркас — прибудут и ваши деньги! А теперь убирайся отсюда ко всем чертям!
— Что в мешочках?! — заверещала эта желтая обезьяна.
Я едва удержался, чтобы не развязать один из мешков и не ткнуть его туда мордой.
Пусть бы понюхал свое серебришко! Но я решил этого не делать. Нужно было держать себя в руках. В конце концов, порядок — прежде всего. Если я покажу ему, что в мешках, то каждый из этих двух сотен кули тоже захочет посмотреть. И, если бы я так сделал, я полностью утратил бы контроль над ситуацией.
— Пшел вон! — заорал я и пинками выкинул наглеца из конторы.
А надо вам сказать, что как раз тогда меня прихватила лихорадка.
