— Что ж, я не стал сидеть дома, — воинственно продолжил писатель. — Я уехал, чтобы повидать мир, чтобы самому узнать, как все происходит на самом деле. Но беда в том, что люди не хотят читать о том, что и так видят вокруг каждый божий день. Им подавай романтику, приключения — а ты где хочешь, там их и бери, а правду жизни — к черту!
Деннисон хмыкнул, стараясь как-нибудь проявить сочувствие. Он уже понял, что писатель надрался вдрызг, и теперь его потянуло на откровения.
— А я пишу о том, что вижу и слышу вокруг, — гнул свое писатель.
— Возьмем, к примеру, этих ребят-австралийцев. Они ведут себя как типичные австралийцы, правда же?
— Точно.
— Вот и я так думаю. Только кто в это поверит? А этот бесстрастный англичанин, он разве не типичная личность? На яхтах выходят в море только люди определенного типа.
— А я, к примеру? — спросил Деннисон.
— А ты — типичный бродяга.
— А по-моему, нет. Начать с того, что я получил в свое время неплохое образование.
— Бродяги и бездельники все с образованием.
Деннисон усмехнулся.
— А вдруг у меня в банке лежит миллион долларов?
— Значит, ты бродяга, который сумел отхватить где-то миллион долларов.
— Как-то вы слишком быстро навешиваете всем ярлыки, — заметил Деннисон. — Неважно, что человек делает, вы враз решите, что ничего необычного в нем нет, если он подходит под какой-нибудь ваш шаблон. И распишете его судьбу шаг за шагом. Ерунда все это! Неудивительно, что ваши рассказы никто не берется печатать. Кто ж их купит?
— Так вы что, не избавились еще от иллюзий насчет свободы выбора?
— Иллюзии? Я свободен и делаю, что хочу.
— Выходит, вам больше всего на свете сейчас хочется плыть вместе с капитаном Джеймсом?
— Конечно. У меня были и другие варианты.
Писатель вздохнул и потер лоб ладонью.
— В самом деле? Мои поздравления!
Он опрокинул в рот остатки рома и заказал еще. Деннисон видел, что писатель сильно пьян.
— А что вы думаете о капитане Джеймсе?
— Вы вправду хотите знать мое мнение? — переспросил писатель.
— Ясное дело. Вы согласны с тем, что говорил швед?
— О колониальных фашистах? Нет, этот швед сам не понимал, о чем толкует.
Он немного не в себе из-за того парня, который вывалился с его яхты. К тому же во вторую мировую он воевал за англичан и побывал в немецком концлагере. Так что и теперь, когда война закончилась, наш швед болезненно относится ко всякой жестокости. Его ужасает любое проявление жестокости и насилия, и его взгляд на мир пронизан страхом.
— И все же он ходит на яхте один.
— Да.
