И либо им придется прекратить ловлю жемчуга, пока акула снует поблизости — и нападает на ныряльщиков, либо кто-то должен выследить и убить эту акулу.
Но акулу-призрак способен убить только человек, у которого очень сильная «мана». А на всем острове достаточно сильная «мана» только у старика-вождя и у меня.
Вождю было уже за шестьдесят, у него отросло огромное жирное пузо, и времена, когда он нырял за жемчугом, давным-давно миновали. А вот я как раз прекрасно годился для этой опасной работенки. Туземцы свято верили, что я, безусловно, сумею ее проделать, и моя «мана» от этого вырастет вообще дальше некуда.
Ну, если, конечно, я не захочу, то придется попробовать старому вождю.
Так что, на самом-то деле, выбирать мне не приходилось. Этот пузатый старик здорово выручил меня, когда я вел свой продырявленный тендер среди рифов. И я готов был скорее умереть, чем послать его на растерзание к этой чертовой акуле. И я сказал, что согласен."
"Они обрадовались, как дети малые. А мне было о чем задуматься, когда я пристроил нож за набедренной повязкой и надел маску ныряльщика.
Об акулах написано много всякого — они-де и чудовища, и грязные трупоеды, и до смешного трусливы, и — королевы глубин. Как говорится, выбирай на вкус. Неважно, какими там на самом деле бывают эти акулы, но вряд ли кому понравится идея порадовать закоснелую акулу-людоеда наживкой из самого себя. Может, вы и представляете, теоретически, какими должны быть акулы. Но теория и практика — совершенно разные вещи. Я знал одного охотника, который вышел против тигра-людоеда с одним только копьем.
Это было в джунглях Непала. Ему казалось, что это будет неплохое развлечение, он подробно описывал нам, как именно и что за чем следует в таких случаях делать. Жаль, бедняга не дожил, чтобы рассказать, что же у него пошло не так, как должно бы. Сейчас я почувствовал себя в его шкуре.
Мы проплыли на каноэ до внешнего круга рифов, за нашими спинами ветер шелестел листами пальм. Перебросили через борт кусок свинины и принялись ждать.
Гребцы удерживали каноэ на одном месте и следили за водой. Я смотрел на небо. Никогда еще оно не казалось мне таким прекрасным, а чистый воздух — таким пьянящим. Мне хотелось вобрать все это в себя прежде, чем я погружусь в пучину моря.
Сначала я даже обрадовался, что акулы нет на месте. Потом ожидание превратилось в сущее мучение. Мне представлялось, что я ожидаю, когда меня поведут на казнь. Вы радуетесь, что палачи еще не пришли. Потом вы начинаете волноваться.
