Бегом назад, облачаемся и ныряем – перекрыть отход под водой точно не догадаются, да и как? Не сообразят ведь быстро минометную батарею развернуть и стрелять по воде у ворот базы! И нас двенадцать, за своих из будущего я ручаюсь, да и «пираний» чему-то обучить успели – и чтобы не сумели быстро и без шума положить десяток безоружных тыловых?! Вот не разглядел, был ли кто-то на мостике подлодки. Но не похоже, чтобы на борту был полный экипаж, это у нас традиция «корабль-дом», а в кригсмарине даже командам эсминцев положены береговые казармы.
А как у Люта в биографии описано, его U-43 – между прочим, большая лодка, «девятка» – в базе утонула, потому что так спешили после похода по бабам и в кабак, что забортную арматуру в трюме разобранной оставили. Вода вливалась, и лодка сделала бульк – но это значит, на борту вообще никого не было, иначе должны были это заметить! Да и нечего при стоянке в базе делать на борту даже обычной вахте, трети экипажа. Значит, там, внутри, максимум десяток фрицев, безоружные, разобщенные по отсекам? И нас учили бою в ограниченном пространстве, а вот их – вряд ли.
Последний раз быстро обговариваем между собой, кто что делает. И – с богом!"
"«Страшный огневой удар спецназа» – это совсем не лавина огня, как в каком-то голливудском фильме, где Шварц отжигает с шестиствольным пулеметом. А распределение целей, когда каждый быстро валит своего противника, не отвлекаясь на остальных, по которым должны отработать твои товарищи. Двенадцать стволов с двадцати – тридцати метров, секунда – и немцев просто смело, как кегли, и никто ничего не слышал, бесшумное оружие – это страшная вещь.
Время пошло – бегом, пока на лодке ничего не заметили и не поняли. Если задрают люки – значит, немедленно мины на подрыв и отходить. Моя четверка прикрывает, а Валька, Влад и шесть «пираний» уже на борту субмарины. Кто-то лезет на мостик, где главный рубочный люк ведет прямо в ЦП, кто-то ныряет в палубные люки, открытые, как дозволено при стоянке в базе.
Сколько помню, у лодок этих времен оружейка экипажа всегда была рядом с артпогребом, под отсеком ЦП, зачем наши на рубку и полезли – если тот отсек будет наш, немцам из экипажа уже не вооружиться, не со стволами же они вахту на подлодке несут! Какое-то время ничего не происходит, затем на палубе появляются наши, довольные, вытаскивают двух немцев. Еще четверых пристрелили, «ну а эти безобидные: один сразу руки поднял, нас увидев, второй вообще на койке спал».
