Белая субмарина: Морской волк 4-6

Но если русские сейчас в игре, это совсем другой расклад! В последний раз одной лодке, той самой U-1506, удалось спастись на предельной глубине, после чего вышла инструкция, что теперь для безопасности лодкам «тип XXI» рекомендуется в зоне, где возможно появление Ужаса, совершать переходы исключительно на глубине свыше двухсот и в малошумном режиме. Но как погружаться, имея в прочном корпусе дырки, аварийно заделанные деревом? Эти подушки и упоры не выдержат глубже тридцати метров – если русские сейчас наделают нам дыр, мы покойники, нам не уйти! И помоги нам боже, чтобы в Нарвике в мастерских сумели бы нормально заварить хотя бы одну пробоину!

Я отвечал перед Германией за вверенную мне лодку и экипаж.

И мне было всего тридцать лет, и жизнь казалась безоблачной, я не хотел умирать! В конце концов, мы честно сделали всё, что могли. Увидев возле берега что-то отдалено похожее на силуэт подлодки – хотя это, очень возможно, были и сараи, – я скомандовал залп торпедами в том направлении, получив законное право после записать в журнале: «Цель предположительно поражена». После чего U-1505 легла на обратный курс.

Я был удивлен бешенством адмирала, открыто обвинившего меня в трусости. Причем мне казалось, еще больше невыполнения задания его огорчило повреждение моей лодки. По его приказу, на борт U-1505 немедленно прислали сварщиков – чинить повреждение. Вечером двадцать третьего октября пришел приказ из Берлина адмиралу и всем виновным в измене немедленно прибыть для предания суду – поскольку этот приказ касался многих, то быстро стал достаточно широко известен.

Ночью герр Кумметц собрал штабных офицеров на совещание, я присутствовал тоже. Главной темой была идея обратиться к русским с предложением капитуляции. Вопреки существующему приказу немедленно арестовать предложившего такое, никто не возразил – очень многие присутствовавшие были в списке изменников, у всех прочих уверенности не было тоже. Было решено пока запросить русских о перспективах такого шага.

Утром был получен ответ. Одновременно с известием о продвижении русских егерских батальонов через горы с юга, в обход позиций у Ромбака. И докладом начальника артиллерии, что половина его тяжелых железнодорожных транспортеров разбита русским огнем с северного берега Ромбакен-фиорда, боеприпасы также на исходе, еще максимум сутки боев – и прорыв обороны у тоннеля неизбежен.