Белая вуаль

 — Результаты эксперимента многократно проверены. Дело в том, что и в случае постепенного нарастания концентрации яда в крови, и тогда, когда мышь получала большую дозу сразу, прекращали работать почки. Но если в первом случае можно было поверить в смерть от естественных причин, то во втором почки выглядели как бы обугленными. Невольно напрашивалась мысль об использовании яда.

— Но ведь вскрытие так или иначе обнаружило бы яд в крови?

— В том-то и дело, что нет. Через шесть часов после гибели мышей в их крови уже не было никаких следов токсина.

Тот, кто задумал убить вас, очень хорошо все просчитал. И, если бы он успел довести задуманное до конца, против него не было бы никаких улик. Собственно, и состава преступления бы не было… Вот так.

Доктор замолчал. Молчала и Виолетта. Когда она наконец подняла глаза, в них светился холодный огонек решимости:

— Можно мне переночевать сегодня здесь?

— Конечно, мой диван в вашем распоряжении. Но что вы скажете дома?

— О, с этим проблем не возникнет, — горько усмехнулась Виолетта.

 — И еще одна просьба: давайте поход в милицию отложим хотя бы до завтра. Дождитесь моего звонка, ладно?

— Ладно, — кивнул Сергей Николаевич. Он вышел из кабинета, а Виолетта забралась с ногами на диван и закуталась в клетчатый плед, заботливо предложенный доктором. В шесть утра она поднялась, захлопнула за собой двери ординаторской и вышла из больницы.

— Во, Калиновская! Что тебе надо в такую рань? — изумленно уставилась на Виолетту сонная Маринка.

 — А я думаю, кто это в семь утра в дверь трезвонит. Мама на даче, а я с Шуриком, иначе ни за что бы не открыла.

— У меня к тебе серьезный разговор.

Виолетта прошла на кухню.

— Да в чем дело?

— Марина, кто еще, кроме нас с тобой, знал о миллионе, завещанном мне Марией Велльхауз?

— Ну, ты, я… Ленька твой, наверное. Не знаю, кто еще. — Локтева, похоже, до сих пор окончательно не проснулась.

— Ленька? А кто ему сказал?

— Ну ясно, ты. Кто ж еще?

— Я не говорила.

— Да? — усмехнулась Маринка. — Хитрая женщина. Да что, собственно, произошло?

— Пока тебя это не касается. Ты можешь дать честное слово, что ни Леониду, ни Шурику ни словом не обмолвилась об этих деньгах?

— Ну… — замялась Локтева, — Шурику я сказала про триста тысяч, но больше никому, клянусь!

Дверь в кухню приоткрылась, и Шурик собственной персоной появился в дверном проеме:

— Девчонки, вы так шумите, что перебудите всех соседей.