Белая вуаль

Девушка сделала несколько глотков, старик довольно нелюбезно вырвал сосуд из ее рук и указал пальцем на циновку в углу. Очевидно, это был приказ ложиться спать. Виолетта не ощущала себя ни уставшей, ни сонной, но подчинилась. К собственному удивлению, очень скоро она почувствовала, что веки ее тяжелеют, а руки и ноги становятся ватными. Она задремала."

"На следующий день все повторилось. То же ритуальное отхлебывание горячего напитка, те же непонятные пассы над щекой. Теперь Виолетта уже ничему не удивлялась. Не дожидаясь приказа, она покорно опустилась на циновку и внимательно наблюдала за черной массой, отделившейся от ее лица.

Так прошел еще один день, и еще… Теперь, прикасаясь к родимому пятну на щеке, Виолетта чувствовала под пальцами жесткую корочку, как после зажившей царапины. Но зеркала под рукой не было, а лицо То-мга хранило непроницаемое выражение, поэтому судить о том, как продвигается лечение, она не могла. Ли-гуа все не появлялась, собираться в обратный путь было рано, и Виолетта начала тосковать.

Она частенько покидала хижину и уходила на берег океана. Там она подолгу сидела на песке, обхватив колени руками и рассеянно наблюдая за крупными белыми птицами, кружащими над голубой водой. Усилием воли Виолетта заставляла себя подниматься и снова возвращаться в душную темную лачугу. В один из вечеров, возвращаясь с обычной прогулки, девушка увидела То-мга, удаляющегося от хижины. «Наверное, пошел собирать свои целебные травы», — подумала Виолетта. Она поднялась по лесенке, распахнула дверь и застыла на пороге.

У стены на циновке сидел человек. Одет он был по-европейски, но, похоже, уже долгое время скитался по лесу. Брюки обтрепаны, некогда белая рубашка в пятнах, босые ноги в ссадинах. Услышав скрип двери, незнакомец повернул голову и с явным облегчением произнес:

— Наконец-то я нашел тебя, любимая!

— Олег, как ты оказался здесь? — метнулась ему навстречу Виолетта.

— Потом, все потом. Как же я рад, что ты жива, что с тобой ничего не случилось, девочка моя! — Он нежно прижал Виолетту к себе, целуя ее в затылок и продолжая торопливо и ласково что-то шептать.

Девушка не поднимала головы, она не вслушивалась в смысл того, что говорит Олег, а просто тихо плакала, уткнувшись в сильное плечо. Неожиданно раздавшийся за спиной шорох заставил Виолетту резко отпрянуть. Обернувшись, она невольно заулыбалась. Сейчас То-мга напоминал школьного учителя, поймавшего обнимающихся учеников, не хватало только предостерегающего покашливания.