Белла

И подумала: какой мужчина, какой красавец! И у-у-у-х! У меня просто во рту пересохло! И он говорит по-португальски!

Перед тем как пойти на обед, Демельза шепнула:

— Что ж, дорогой, это первое потрясение вечера!

— Как ты обнимал важную даму.

— Я ее не обнимал. Всего лишь запечатлел приветственный поцелуй на ее припудренной щеке.

— Всего лишь? Мне так не показалось. Ее это ужаснуло. Как и ее мужа. Ты мог развязать войну!

— Наверное, я ее развязал.

— Если ты ведешь себя так в моем присутствии, то боюсь представить, что ты вытворяешь, когда меня нет рядом!

— Мне просто захотелось, — сказал Росс.

— Бедная женщина на чужой земле, в окружении иностранцев. Она и двух слов не может связать на английском, и ей не нравится наш народ. Ты бы поскупилась на дружеское приветствие для нее?

— А еще ты преспокойно болтал! Я не знала, что ты говоришь по-испански!

— А я не знаю испанского. Я говорил на португальском.

— Египетский бог! — воскликнула Демельза. — Чего еще я не знаю?

— Ты забыла, что я был в составе делегации, когда сопровождал португальскую королевскую семью из Лиссабона в Бразилию в 1807 году.

Во время путешествия я почти каждый вечер играл с принцем-регентом в нарды... Он называл эту игру триктрак.

На самом деле в последние дни Росса охватило разудалое бунтарство — именно с этим был связан его порыв. Как таковых причин для такого поступка не было, но его натуре всегда претило соблюдение строгого этикета, а нынешний образ жизни был скучным, как однажды проницательно заметил Валентин, да, приятным, но все равно скучным.

Россу хотелось вырваться из оков многочисленных мелких ограничений, которые его окружали, пусть даже и милых.

Ему не хватало общения с Джорджем Каннингом, а порой даже с известными радикалами. Это ненормально, странно и вызывает недоумение, думал он, и хотя Росс был солидарен с майором Картрайтом, Сэмюэлем Бамфордом, Робертом Оуэном и другими, обстоятельства часто толкали его в сторону противоположного лагеря, и он поддерживал существующее положение дел.

Одними из последних на прием прибыли Сэм и Розина, а за ними Бен. Совместными усилиями Демельзы в выборе одежды, а также спешным шитьем Джинни им удалось прилично нарядить грозного юношу. Кремовый шейный платок из муслина был повязан настолько свободно, что не особо отличался от его любимого красного шарфа, еще на нем были синий бархатный сюртук с бронзовыми пуговицами, кремовый жилет, черные замшевые панталоны и самые его лучшие сапоги.