Белла

Я напишу мистеру Эстли. Он поймет. Все поймут. Ох, Боже мой! Да любой должен понять! Уотсон, две недели вы точно мне не понадобитесь. Возьмите отпуск и двойную плату...

— Благодарю вас, милорд. Но получается, вы будете путешествовать в одиночку? Наверняка...

— Да, в одиночку. О Боже, это потрясающе. Господи, кажется, я сейчас взорвусь. Ангелы небесные! Мой... мой брат дома?

— Нет, милорд. Поехал верхом с ее сиятельством...

— Ну хоть кто-нибудь дома? Из членов семьи? Я должен рассказать об этом... этом письме с небес, иначе меня разорвет!

— Кажется, леди Изабел у себя в комнате.

Эдвард фамильярно взял камердинера под руку.

— Я сейчас же разыщу ее. Но пока я не уехал, поручаю вам прямо сейчас выйти в это чудесное-пречудесное утро и помчаться в конюшню «Полумесяца», предпочтительно в два раза быстрее, и попросить, нет, даже потребовать, чтобы мне дали напрокат экипаж и четверку лошадей с кучером, для поездки в Корнуолл...

— Не беспокойтесь, они знают. А если не знают, то быстро сообразят.

— Почему бы вам не взять Хиггинса, милорд?

— Хиггинса? Хиггинса, говорите? — Эдвард уставился на толстяка. — Вы невероятный помощник! Не знаю, как я обойдусь без вас две недели. Две недели точно, может, три, четыре, пять, десять. Хиггинс вполне подойдет. Знает толк в лошадях, а вы нет, и он прохлаждается тут днями напролет.

Пять минут спустя в просторной спальне в восточном крыле дома с видом на Беркли-сквер леди Изабел Фитцморис готовилась приступить к завтраку, состоящему из высокого стакана апельсинового сока, приправленного ромом, и с удивлением посмотрела на горничную, которая сообщила, что лорд Эдвард желает ее видеть. За ней возник племянник, на лице его отсутствовала привычная учтивость, он мягко взял за локоть миниатюрную возмущенную горничную и выпроводил ее.

— Тетушка Изабел. Божественное утро. Я пришел поздороваться и поделиться новостями, которые только что изменили мою жизнь. Позвольте их поведать.

— Пэтси, — позвала леди Изабел. — Будь добра, подай слуховую трубку. Ты с хорошими новостями, Эдвард? Ну давай же, рассказывай поскорее. Мне кажется, хорошие новости нам всем не помешают.

Когда слуховую трубку установили и Пэтси удалилась, Эдвард рассказал о содержании письма.