Белла

— Он хороший, этот костоправ? Впечатлил меня, должен признаться, но нельзя рассчитывать на хорошую медицинскую помощь в такой глуши. Как встанешь на ноги, тебе надо в Лондон.

Помолчав, Белла сказала:

— Я рада тебя видеть, Кристофер. Нам надо поговорить...

— Разумеется, поговорим, когда тебе станет лучше. Между прочим, я слышал о твоем блестящем успехе в Руане. Хочу сперва услышать об этом. Знаю, профессор Фредерикс склонен отвергать «Севильского цирюльника», как комическую оперу, но мое чутье говорит, что он не прав.

На днях я столкнулся с Францем фон Баденбергом, и он спрашивал про тебя. Он видел «Цирюльника» в Королевском театре несколько лет назад и сказал, что там царило ангельское веселье!

Белла рассказала неполную версию случившегося в Руане, а Кристофер поглаживал усы и не спускал с нее голубых глаз. На последней фразе она затихла, ее задор угас.

— А мой голос, Кристофер. Мой инструмент. Он навсегда исчез?

— Нет, конечно. Через...

— Три недели. Скоро пройдет уже четыре.

Да, конечно, я иногда пробую петь, прямо здесь, когда все уходят из дома. Ниж... нижние ноты звучат не так уж плохо. Но высокие пока вообще не удаются. Дело не в том, что я не могу их взять, просто они получаются резкими.

— Но за две недели появились улучшения?

— Тогда наберись терпения, моя сладкая. Что говорит доктор Энис?

— То же, что и ты. Но разве он знает? Разве кто-нибудь знает? Моя мать переболела тем же недугом тридцать лет назад, и ее голос во время пения звучит чуточку хрипловато.

— Заметил бы, если послушал, как она поет гимны! Если на верхних нотах мой голос останется хриплым, то я не смогу больше исполнять музыку сеньора Россини или других оперных композиторов!

Кристофер вытащил из кармана платок и осторожно промокнул Белле слезы.

Валентин приехал в Рэйли-фарм, чтобы встретиться с женой. Рэйли-фарм еще сильнее Фернмора напоминал обычный сельский дом. Когда-то здесь было небольшое землевладение около ста акров, но в земле обнаружили олово, и большую его часть добыли вольные копатели.

Как это часто бывало, старатели выкопали то малое, что нашли, работы забросили, а добычу перенесли в другое место, оставив изуродованный ландшафт, два небольших разрушенных сарая и отвалы пустой породы. Туда выходили окна дома, и вид не назовешь роскошным.

Тем не менее, вид с другой стороны был совершенно иной: массивная стена из елей, падуба и земляничника отделяла дом от заботливо сохраняемого поместья Техиди.