Белла

Для юной леди с исключительно прекрасным голосом открыты большие возможности.

— Вы сказали «леди», — продолжила Кэролайн. — Кто из ваших нынешних десяти учениц на самом деле леди?

«Только Кэролайн могла такое спросить», — подумала Демельза.

— Э-э-э... Три, нет, четыре. Остальные шесть сравнительно скромного происхождения.

— А высокая плата? Вы взимаете ту же плату со всех учеников?

— Две мои ученицы получают стипендии, поскольку у родителей совсем нет средств. Они подают большие надежды, и я исполняю долг перед обществом, давая им бесплатные уроки.

Одна из них певица, другая учится игре на фортепиано. Если мисс Полдарк станет моей ученицей, то обязательно с ними познакомится.

Немного подумав, Демельза заговорила:

— Лейтенант Хавергал наверняка сказал вам, что мы из Корнуолла. Оттуда до Лондона много миль. Пожалуй, около трехсот. На экипаже ехать два-три дня, трудно сказать, сколько ехать морем — иногда быстрее, но чаще дольше. Моей дочери еще нет семнадцати. Она ходит в школу миссис Хемпл в Труро.

Там же она учится пению у местного педагога, миссис Ходжсон. Скажите, сколько лет вашим ученикам?

— От семнадцати до тридцати одного.

— Мы с мужем не собираемся чинить Белле препятствия. Если у нее действительно хороший голос, пусть она его развивает, мы не против. Но нам кажется, что она слишком молода, и пусть всю неделю она у миссис Хемпл, но всегда жила только дома...

— Ох, мама! — сказала Белла. — Я уже жила в Париже!

— Да, конечно, но тогда мы все там жили! А когда ты.

.. если тебе доведется жить в Лондоне, ты останешься совсем одна! Почти совсем одна! Вы размещаете девочек у себя?

— Да, миледи. У нас есть места для четверых, однако сейчас все спальни заняты. Миссис Фредерикс, я уверен, порекомендует вам кого-нибудь по соседству.

— Этого не понадобится! — сказала Кэролайн. — Моя тетушка наверняка поселит ее у себя, а каждый день ее будет провожать грум.

— Мне такое и в голову не пришло, — с удивлением заметила Демельза, одновременно радостно и встревоженно.

Она словно взбиралась на склон, который становился круче; все труднее на нем удержаться, но остановиться она не в силах. Как ей сейчас не хватало присутствия Росса, который бы высказал по этому поводу здравые соображения. Или все-таки возражения?

— Кажется, это Моцарт! — сказал Кристофер.

Рояль наверху вдруг стал отчетливо слышен, будто кто-то открыл дверь.

— Соната. Не помню, какая именно.

— Номер один до-мажор, — с одобрением заметил Фредерикс.