Белла

Но ей это по силам, как говорит миссис Осворт, за счет продажи дома в Финсли или еще где-то. Ей не придется платить за дом в Лондоне, так она не наберет долгов, а оставшуюся часть денег может пустить в оборот или на проживание.

Трубка Росса потухла, пока он говорил, но не стал снова прикуривать.

— Ты, наверное, думаешь, что я так спешил из-за грядущего отъезда в Лондон. Но нет, я хотел воспользоваться тем, что Селине опостылел дом, в котором она живет, и помочь ей выработать план дальнейших действий, чтобы Джорж ей не помешал.

— Это звучит по меньшей мере странно. Только ли судьба Джорджи тебя заботит, может, и самой Селины?

— О Господи, ну разумеется, Джорджи! Она меня не волнует! Ты ведь должна понимать мои чувства к Джорджи!

— Да-да, я понимаю. Валентин ничего не оставил? Неужели одни долги?

— Я спрашивал Селину и узнал, что при жизни мистер Поуп оплачивал страховку от пожара в Плейс-хаусе, но она сомневается, что Валентин удосужился ее продлить. А шахта, новая шахта Уил-Элизабет — многообещающий источник дохода.

Знаешь, когда мы затевали эту компанию для покупки шахты, чтобы спасти Валентина от долговой ямы, банк «Уорлегган и Уильямс» получил сорок девять процентов, а банк Корнуолла — двадцать шесть, а еще двадцать пять процентов остались в собственности. Валентина. Эта спасательная операция предпринималась с полным осознанием ее возможной убыточности. Сейчас же есть шансы на удачный исход. Учитывая исключительные обстоятельства, я предложил банку Корнуолла уступить двадцать процентов из двадцати шести, которыми он владеет, в случае, если Селина решит вернуться в Лондон и не возьмет денег Джорджа. Таким образом, она будет владеть сорока пятью процентами акций предприятия. Если шахта принесет прибыль, Селина может надеяться на достойную и независимую жизнь.

— Наверняка твои партнеры не захотят расставаться с акциями, чтобы передать их Селине, предположила Демельза.

— Что ж, они действительно не жаждали этим заниматься...

— Я купил все акции сам.

— Ты... Ты вложил все собственные деньги в эту шахту?

— И, надо понимать, потерял.

.. Сколько? Две... три тысячи фунтов сбережений?

— Но не прямо сейчас...

— Помнишь, когда-то давно, когда Джулия была совсем крошкой, ты чуть не прогорел и с трудом избежал долговой тюрьмы из-за трех тысяч фунтов.

— Отлично помню. Но сейчас дела идут намного лучше.

— Насколько лучше, Росс? Ты никогда мне не рассказываешь!

— Это несправедливо! Обычно ты не интересуешься делами.

— Я всегда интересуюсь.