Белла

Как так получилось, что Белла, которую она кормила грудью в младенчестве, поддерживала в раннем детстве, ухаживала за ней, когда она изредка хворала и серьезно заболела летом этого года — как так получилось, что она играет одну из величайших ролей в пьесе Шекспира в Лондоне перед полным залом зрителей, которые теперь рукоплещут ей в конце каждой сцены? Когда умерли Джулия и Джереми, у Демельзы словно вырвали кусок сердца, а теперь душу ее переполняли тепло, жар, дурман, очарование, что другое ее дитя всячески возносят и приветствуют, чуть ли не чествуют в этой причудливой постановке.

Демельза стояла среди толпы за кулисами, и тут из гримерной вышла Белла, лучисто улыбнулась матери и поцеловала ее; дождалась своего выхода и, изменив выражение лица, уверенно вышла на сцену. Демельза неотрывно смотрела всю сцену — как разворачивается действие и нарастает напряжение, как ситуация усложняется и разрешается. Десять минут магии, и Белла сорвала аплодисменты, ушла за кулисы, снова вышла на сцену, а затем вернулась и взяла мать за руку.

С очаровательной скромностью Белла выслушивала тихие поздравления, ненадолго опустила голову на материнское плечо, а когда костюмер накинул на нее теплую шаль, ушла обратно в гримерную, чтобы подготовиться к следующей сцене.

В антракте Демельза вернулась в ложу, и Росс заметил:

— Выглядишь так, словно у тебя было видение.

— Так и есть. — Демельза устроилась в кресле, держа впечатления при себе, словно из страха, что их украдут.

Занавес поднялся, и в ложе воцарилась тишина. Когда он снова опустился, Росс спросил:

— Видела, кто сидит в ложе напротив?

Она посмотрела в указанном направлении.

— Боже правый! Там Клоуэнс и Эдвард! Боже! Их там не было, когда я уходила!

— Они опоздали. Послали записку. У экипажа сломалось колесо. Им хотелось сделать сюрприз.

Демельза поймала взгляд Клоуэнс и помахала.

— Миссис Пелэм, — сказала Демельза. — Не знаю, как вас благодарить за все, что вы сделали для Беллы.

— Милая, мне только в радость.

— До чего же приятно это слышать. Но даже если и так, а я верю вашим словам, мы все равно в долгу перед вами.

Следующим вечером они ужинали у Эдварда Фитцмориса в Лансдаун-хаусе. Часы показывали уже одиннадцать. Белле посоветовали лечь спать, на что она махнула рукой, мол, глупости, выспится утром.