Белла

После «Отелло» последует непрерывная череда успеха: «Деревенская жена», «Венецианский купец», «Любовь за любовь», «Прямодушный», «Двенадцатая ночь». Картины и гравюры с ее лицом будут продаваться в лавках, и все в Лондоне станут ее узнавать. Она прославится, ей будут восхищаться богатые и известные люди: Веллингтон, Палмерстон, Хэзлитт, Кольридж, Саути, Вордсворт.

Пока что она ничего об этом не знала. Ей снилось, что профессор Фредерикс и мадам Лотти Шнайдер угощают ее какао и убеждают, что музыкальное переложение «Ромео и Джульетты» прекрасно подойдет для ее нового голоса.

— Это совершенно иное переложение, — говорил профессор Фредерикс, его шейный платок, как всегда, съехал набок. — Только когда Ромео умирает, Джульетта должна взять высокую «до», которую подхватит флейта! Никто не заметит.

— Но, — возражала Белла, — я играю Ромео и не могу петь баритоном!

Она очнулась от резкого толчка и с облегчением обнаружила в карете родителей. Она всего лишь оказалась в плену кошмара. Мать спала, отец перебирал книжные страницы, но не особо вчитывался.

— Папа, — позвала она хрипло.

Росс поднял на нее взгляд и улыбнулся; озабоченно глянул на спящую жену.

— Как думаешь, мы разбудим маму, если поговорим?

— Как заживают твои травмы после пожара? Знаю, ты о них не упоминаешь.

— На лбу у тебя сильный кровоподтек.

— Почти не видно. Через неделю совсем пройдет.

— Кажется, лучше, несмотря на то, что я много хожу. Тоже через неделю пройдет.

Она внимательно на него посмотрела.

Росс не стал упоминать периодическое головокружение.

Она откинулась назад.

— Должно быть, это было ужасно. Расскажи подробнее, как погиб Валентин.

Он рассказал, как именно это произошло, однако не стал упоминать галлюцинацию. Белла задала несколько вопросов, но, к облегчению Росса, тему происхождения Валентина не затронула. Он понадеялся, что Белла в силу возраста не слышала эти сплетни.

— А что сэр Джордж? — спросила она, немного помолчав.

— Когда мне было лет десять, я всегда его очень боялась, боялась одного его имени и вашей ужасной вражды.

Всегда опасалась, что вы затеете драку или что однажды устроите дуэль — уйдете куда-нибудь, возможно, в горы, и только один из вас вернется оттуда живым. Я представляла вас обоих, размахивающих саблями или с дымящимися пистолетами в руках. Это вселяло в меня ужас, и я привыкла волноваться.

Росс задумался на мгновение.

— Да, вероятно, это стало бы самым прямолинейным выходом из ситуации.