Но береженого и бог бережет. Левко словно бы невзначай, спросонок кладет руку за борт стеганки, еле заметно шевелит пальцами. Боковой большой карман между подкладкой и верхом расстегнут и совсем пуст. Да... Но в том же кармане под самым бортом куртки пришит еще один маленький тайный карманчик. И в нем прощупывается сложенная вчетверо бумажечка. Удостоверение на имя шахтинского полицая Бабченко, который по приказу местных гитлеровских властей передвигается на запад, в Винницкую область... Никем, оказывается, не обнаруженная, не замеченная, лежит себе эта бумажечка спокойненько на месте! Так! Что же дальше? Наверное, лучше всего уничтожить, пока есть время и условия.
Но ведь стопроцентной уверенности нет!
Уничтожить? Или оставить? Нет, уничтожить он всегда успеет... Лучше с этим подождать...
Его будит свет. Лампа поднесена к самому лицу. Левко оторопело хлопает глазами, прищуривается и отворачивается.
- ...Такой еще, оказывается, молодой, - спокойно констатирует где-то рядом хриплый, глуховатый басок, - и уже такой стервец.
Левко молчит.
- Ну, так как? Может, уже поговорим? А?
Левко по-прежнему молчит. Потом, будто не услышав вопроса, переспрашивает сам:
- Кто вы такие?
- А ты не догадываешься?
- Нет.
- Ну, тогда пускай тебя разбирает любопытство... Ты откуда же знаешь немецкий язык?
- А вам откуда известно, что я знаю немецкий язык? - удивляется Левко. ""Во сне что-то, наверное, сболтнул?""
- Мы, голубь сизокрылый, все знаем.
- Тогда должны знать и то, откуда я знаю.
..
- А нам вот хочется, чтобы ты еще и сам рассказал.
- Ну, в школе учил, в институте. Студент я...
- Оно и видно... А эта школа или институт в Берлине, Мюнхене или Вене?
- В Харькове! - сердито бросает Левко, говоря на этот раз чистую правду.
- Так я тебе и поверил, - гудит басок, кажется, совсем добродушно.
- А он, может, из тех самых, из хвостдойчей, - подбрасывает сбоку щуплый молодым голоском, - как Генрих или Дуська.
""Вот тебе новая морока, - сокрушается Левко.
- Дался им мой немецкий язык! Можно было бы, конечно, возражать... Но если они и в самом деле что-нибудь знают, что-нибудь подслушали? Тогда можно по-настоящему запутаться. Пускай уж лучше так. И все же кто они? Почему не говорят это прямо? И о парашютистах ни слова. Неужели еще ничего не слышали или хотя бы по моему снаряжению не догадываются? Какая-то хитрая игра. Фашистская разведка? Ей пальца в рот не клади... Ну, а если наши...
