Не каждому же ноги ломать! Каждый в свое время сориентируется и, поняв что к чему, примет единственно правильное решение, станет пробиваться к Каменскому лесу... А он?
Он, выходит, так вот и останется, если с ногой что-нибудь серьезное, с этими мальчиками. Не сможет в первое время и весточки своим подать. Единственная надежда - на мальчишек, на то, что рано или поздно, а свяжут они его с кем-нибудь из здешних подпольщиков.
А тогда работа для него обязательно найдется. Ведь теперь у каждого честного человека работа одна и самая главная.
.. И хватает эгой работы всюду, где бы ты ни оказался. Связывайся со своими людьми, организуй и действуй!..
- Хлопцы! Послушайте, хлопцы! Стало быть, выходит, что придется вам, друзья, постараться, поработать...
Дело очень срочное...
Ребята с готовностью ждали его распоряжений.
- Нужно, хлопцы, на люди, в разведку. Послушать, присмотреться, разузнать. Обязательно нужно разыскать хотя бы одного нашего парашютиста. Ну и, конечно, хоть кого-нибудь из этой, как вы говорите, ""Молнии"".
..
- Гм... - задумался Аполлон.
- Конечно же будем искать, - расшифровывает Марко.
- День и ночь будем! - прибавляет и Тимко.
- И ""Молнию"", - продолжает Аполлон. - Будем искать и ""Молнию"". Мы ее вот уже второй год разыскиваем... Будем искать дальше... Но..."
"Располагая настоящей большой тайной и чувствуя свою ответственность, хлопцы теперь не решались выходить из укрытия днем. Сидели в пещере, изнывали от безделья в темноте, так как лампа пожирала много воздуха и керосина.
Ухаживали за больным, кормили, поили, сменяли на ноге холодные компрессы. Перебивая друг друга, поведали со всеми возможными подробностями о том, как хотели угнать их в Германию, как подложил Аполлон новобайрацкому жандарму мину и как тот возвратился в Солдатский поселок, живой и невредимый, не раненный даже, и сжег их село.
Они рассказывали, а Парфена грызла досада. Беспокоился, тревожился за судьбу этих неизвестных ему людей из незнакомого села, с которыми, быть может, уже расправились гитлеровцы.
А притихшая было боль в ноге снова вспыхнула. Не помогали и компрессы. К ноге нельзя было даже прикоснуться, не то что вытянуть, как это часто делали при вывихе. А вдруг это не просто вывих, а перелом?!
Как только в степи начало темнеть, Аполлон и Тимко отправились в разведку. С Парфеном остался Марко.
Только сидел он теперь главным образом не в укрытии, а вверху, под шиповником, возле открытого входа.
Ночью Парфен не сомкнул глаз.
