Белогор. Миротворец

Только скажите двадцати вашим людям за моей спиной, чтобы они вели себя хорошо. А то мои дружинники могут не понять, и случайно их ранить.

Еремита тоже улыбается, первый раз за всё время нашей беседы, и хлопает в ладоши:

– Лигон! – орёт он, – Выходите! Всё нормально!

Из кустов вываливают двадцать таких же худых, жилистых мужчин с настороженными лицами, и осторожно подходят к нам. А мы идём к беседке.

***

Мы беседовали уже полчаса, и я изрядно охрип, рассказывая отшельникам из императорского парка о том, что творится во внешнем мире.

Люди слушали внимательно, и даже немного недоверчиво. Но когда перед ними материализовался Шиб, а после и Здик, и запищали, что маг Агель запрашивает связь, отшельники офанарели.

– Хранитель, – обратился я к Еремите, – Как у хозяина я прошу у вас разрешения моим людям войти и внести еду, чтобы было приятнее вести разговор. Согласитесь, благородным людям не пристало беседовать без хорошего обеда. Правда, мы в походных условиях, и не очень богаты разносолами, но сыр, мясо да лепёшки у нас найдутся.

Еремита непроизвольно сглотнул, отчего кадык его дёрнулся под сухой кожей, и проскрипел:

– Конечно, герцог. Это долг гостеприимного хозяина. Мы бы и сами накрыли стол…

– Ни в коем случае! – горячо воскликнул я, – Это наша обязанность как гостей и послов Её Величества королевы Изольды!

Хранитель попытался было что-то возразить, но его бормотание быстро умолкло под суровыми взглядами его же соратников.

Уже через полчаса на поляне мои дружинники развернули скатерти и позвали к столу всех тридцать отшельников.

Как они ели! Аккуратно. Собирая каждую крошку. Нюхая мясо, и смакуя каждый кусочек. Сразу было понятно, что жители императорского парка, мягко говоря, не доедают. И на этом можно было сыграть.

– Уважаемый Еремита! – лучась доброжелательностью, продолжал я знакомить хранителя с соратниками: – Мага Агеля вы теперь знаете, а это, позвольте представить – барон Прет Карильон. Милейший человек и отменный балагур. Я, знаете ли, больше молчать люблю, а барон балабол – каких свет не видывал! Но при этом верный товарищ и прекрасный дворянин! Честь и доблесть у него на первом месте.

Карильон улыбался, но после моих следующих слов улыбка чуть угасла на его лице:

– Единственное, барон не слишком разборчив в связях. Поговаривают, что даже с энами успел сродниться! – под хохот соратников и выпученные глаза Прета закончил я.

Посмеялся даже хранитель. А Карильон надулся и демонстративно отвернулся в другую сторону.