— Я приготовил кофе.
На столе уже стояли две чашки с блюдцами, сахарница, кувшинчик со сливками. Элизабет села за стол и наблюдала, как Джанни наливает густой ароматный напиток.
Он вел себя так, будто находился у себя дома. Впрочем, ей опять показалось его спокойствие напускным.
— Все это совершенно необязательно, — довольно резко сказала Элизабет, делая вид, что не замечает чашки с кофе.
— Да, — мгновенно согласился Джанни. — Необязательно.
Он как ни в чем не бывало добавил в кофе сахару и отпил небольшой глоток.
Надо бы перевести разговор на нейтральную тему, подумала Элизабет. Однако она, хоть убей, не могла сообразить, как это сделать.
— Вы не собираетесь подавать заявление в полицию?
Синие глаза женщины расширились от удивления. Подавать заявление — значит превратить случившееся в достояние общественности. Тогда о происшествии узнают друзья, случайные знакомые…
— Нет, — ответила она. Пронзительный взгляд Джанни, казалось, пригвоздил ее к спинке стула. И лишь через несколько мгновений Элизабет смогла отвести глаза.
— А если Питер в следующий раз решит напасть на вас?
— Следующего раза не будет, — твердо произнесла она.
— Вы уверены?
— Даже если и нет, то я сама справлюсь.
— Какая самонадеянность!
— Я ведь справилась… с вами.
В его улыбке не было ни малейшего намека на веселье.
— Но я никогда не собирался причинить вам вред или испугать вас.
— Я не знала этого раньше.
— Не знали, — согласился он, внимательно глядя на собеседницу.
Молодая женщина обхватила себя руками за плечи, словно пытаясь защититься от воспоминаний.
Ее пробирала неприятная дрожь. Джанни совершенно не хотелось продолжать начатый разговор, но он считал, что должен раскрыть ей глаза.
— Дети часто не похожи на своих родителей.
— Что вы хотите этим сказать? — Синие глаза Элизабет спокойно смотрели на него.
Раздался резкий звонок телефона, и она, подойдя к столику, взяла трубку.
— Алло… Звонил Питер.
— Мне нечего тебе сказать…
Элизабет не стала его слушать и спокойно положила трубку.
Но не успела вернуться к столу, как звонок раздался снова. Некоторое время она раздумывала, но затем все-таки опять подняла трубку.
— Прости меня… — Голос Питера прерывался, она слышала его тяжелое дыхание. — Я ревную… Но у меня и в мыслях не было сделать тебе больно.
Элизабет вздохнула и, не сказав ни слова, нажала кнопку отбоя.
Телефон зазвонил снова. И прежде чем молодая женщина успела пошевелиться, Джанни взял трубку.
