В ночном саду…"
"Признаться, я рассчитывала, что муж проспит до утра, усталость и сонные чары для этого – лучший коктейль. Но Варг решил иначе. И от мысли, что он тут сидел и ждал непутевую женушку непонятно сколько времени, вместо того чтобы отдыхать, стало ужасно стыдно. К качелям я подходила с покаянно опущенной головой и тяжелыми вздохами, которые не услышал бы только глухой. Но едва оказалась в досягаемости милорда, как была совершенно бесцеремонно схвачена, подкинута в воздух и посажена к нему на колени.
От резкой смены положения тела голова пошла кругом, дыхание сбилось из-за застрявшего в горле крика, а раскаяние растворилось в потоке возмущения.
– Ну ты… ты… варвар неотесанный! – «обласкала» я благоверного. – Мог бы и поосторожнее с хрупкой леди, – выпалила, пытаясь отдышаться.
– С леди, которая гоняет по ночам на летающей доске, собирая приключения на одно соблазнительное место? – При этом супруг положил ладонь на то самое, о чем говорил, и слегка погладил.
– Я была у брата! – воскликнула в свое оправдание, делая безуспешную попытку убрать мужскую ладонь со своего бедра, но разве ж эту медвежью лапу сдвинешь?
– Ночью? – недоверчиво уточнил эррисар, зажигая свободной рукой золотистые огоньки, создающие в уголке сада волшебную атмосферу, в которой совершенно не хотелось ругаться, но и признавать свою вину тоже желания не было.
– Почему нет? Раз супруг спит, куда молодой жене податься? Так что ты сам виноват! – поджав губы, заявила я, решив, что лучшая защита – нападение.
– Нечего было отрубаться в первую брачную ночь… драгоценный, – сказала, хотя думала совсем иначе. Но сейчас ужасно хотелось уязвить мужа, и слова сорвались с языка сами собой.
– Во вторую, – поправил он, странно улыбнувшись. Не нахмурился, не ответил шпилькой, а просто чуть приподнял уголки губ, до которых безумно захотелось дотронуться, причем не руками. Чертово вино! Кажется, я все-таки перебрала этого безобидного, по словам брата, «компота».
Варг оттолкнулся ногой, и качели пришли в движение, увлекая за собой нас. Я инстинктивно вцепилась в его плечи, боясь упасть, а он крепче прижал меня к себе, обняв обеими руками. Одна все так же покоилась на бедре, а вторая начала постепенно подниматься по спине, собирая за собой как тонкую ткань синего платья, так и орду побежавших по коже мурашек.
