Так не бывает! Звук «ю» в её исполнении как тысячи лёгких пальцев массажистов. Неожиданно… Приятно.
— Лучше я быстренько закончу с уборкой и уйду, — снова открыла рот Арина, и босс застонал, прикрыв глаза.
— Никакой уборки в моем присутствии! – быстро вставил он.
Сообразительной девочке большего не понадобилось, она моментально покинула кабинет. Последний её всхлип, последняя завораживающая дрожь удовольствия по спине, и босс снова собран, спокоен и… зол.
* * *Одна из личных секретарей задвигала стулья в кабинете, звук раздражал, неприятная головная боль возвращалась.
Может, застелить пол кабинета ковролином?
Нет, Андрей специально распорядился выложить плитами, заранее зная, что на его рабочем месте не будет рассадника пыли и бактерий. Зато теперь его убивал звук скребущих по плитке ножек стульев.
Громов посмотрел на своё отражение, потёр виски, поморщился и отбросил галстук, сегодня он его больше не наденет.
— Вынесите все стулья из моего кабинета, — распорядился Громов.
Помощница молча кивнула и сразу подхватила один, понесла на выход.
Андрей с раздражением подсчитал, что ей придется двенадцать раз вернуться, каждый раз дважды хлопая дверью, на входе и на выходе.
— И поставьте доводчик на дверь кабинета.
Ручные часы Burett подали сигнал. Андрей по внутренней связи набрал второго секретаря:
— Приготовьте чай, тот, от головной боли…
— Зелёный с имбирем и мятой? Мёд добавить, Андрей Павлович?
— Можно без мёда. И… вызовите уборщицу, ту, которая убирается в моем кабинете по утрам.
Только сначала чай, потом уборщицу. В таком порядке.
— Поняла, Андрей Павлович.
Он откинулся на кресло и развернулся к тонированной стеклянной стене офисного здания. Летом он наслаждался зеленью старых деревьев, зимой – белым полотном, исчерканным корявыми черными ветками. И всегда раздражался криками детей: летом катающимися на велосипедах, роликах и скейтах, зимой – с горки на санках и ледянках.
— Ваш чай. С уборщицей вышла накладка. Сегодня Арбузову заменяла Краснова. Вызывать?
Андрей кивнул, отпуская секретаря, и приподнял чашку с горячим чаем.
Полость рта обожгло остротой имбиря, защипало в носу. Быстро отставил чашку на блюдце, отвернулся от стола и чихнул, сразу же прострелило болью в висок, и Андрей застонал, зажимая виски пальцами.
— Будьте здоровы, — от голоса на холке приподнялись волоски, и приятная дрожь прокатилась по позвоночнику, болевой спазм отпустил. – Если вы из-за уборки, то я бы все убрала, чисто-чисто! Но вы же не дали.
